Шрифт:
Я вздрогнула, когда раздался шорох.
За колоннами, скрывающими стену, что-то есть.
Стол по-прежнему завален бумагами и мешочками с какими-то средствами. Он готовил зелье? Как он оживляет станей? Чем он заставляет их подниматься вопреки природе смерти?
А что тут, за стеной фальшивых цветов, откуда звуки?
Оказалось, проход. Наверное, там дальше комнаты некроманта? Как я раньше не подумала? Не может же он спать тут, где ни кровати, ни даже матраса на полу. Значит, там он живёт.
Рискну ли я туда зайти?
Нужно остановиться здесь, у входа, спрятавшись за вьющийся пластик и подумать. Рискну ли я?
Видимо, на этот вопрос нет ответа.
Он вышел сам. Звук шагов, решительных, но тихих – и вот он, стоит напротив, внимательно смотря на меня. Как прежде, сверху вниз.
Нас разделяет три шага, не меньше. Сегодня я без плаща и вряд ли меня получится перепутать с девицей легкого поведения. Вероятно, это покажется глупым, но думаю, что возможно, мне стоит извиниться за свою прошлую глупую выходку.
Он же не знает, что в тот раз я молчала так долго и позволила ему обманываться не потому, что хотела посмеяться, а потому, что просто не могла его остановить. Я совсем не издевалась, как он, похоже, решил, совсем не шутила и не играла в злые игры. До сих пор не понимаю, что произошло, но он имел полное право сердиться. Ещё бы, кто бы на его месте не сердился?
– Я даже не знаю, что сказать, - неожиданно заговорил некромант, и его голос, действительно, звучал растерянно. А ещё его голос звучал старше, чем некромант выглядел. Казалось, говорит мужчина, уверенный в себе и много повидавший. А на вид – мальчишка, разве что глаза непонятного возраста. Или это предательская тень скрывает истинные года, ведь в потёмках все кошки серы и только полноценный солнечный свет показывает истину во всей её откровенности?
– Мне не запрещали ходить, куда вздумается.
– Конечно.
– Я могу гулять, где пожелаю!
– Не спорю.
– И вообще…
Голос зазвенел и сорвался. Я неожиданно всхлипнула. Какая же я жалкая!
– Я ищу голема, - сообщила я, как только горло перестало сжиматься и вернулся голос. Главное, сделать вид, будто слёзы на моих глазах в порядке вещей.
– Этот голем ушёл… ушёл позавчера и больше я его не видела. Его звали Ас-асс. Это такой голем, у которого цветные стёклышки в глазницах. Он очень отличался от остальных. Временами, думаю, он мне даже улыбался. Я его обожала!
Почему он так задумчиво на меня смотрит?
– Так что? – возмутилась я. – Где он? Он же сюда ушёл, верно? Что с ним произошло?
Некромант отодвинулся и, помешкав, отвернулся.
– Я ошибаюсь, или речь о големе? – пробормотал скорее себе под нос, чем вслух.
– Да.
– Об искусственном големе? – уточнил он.
– Да! Ну и что?
– Ничего.
И некромант снова замолчал.
Глазам стало горячо и мокро. Что за вода на щеках, зачем? Отчего?
– Странно наблюдать, как молодая красивая девушка, почётная гостья замка, невеста наследника – и рыдает из-за кучи ожившего мусора. Как будто… как будто это самое дорогое, что у неё было.
Его слова поразили меня так, как будто с головы сдёрнули тёмный мешок, а вокруг – яркий свет.
– Я не рыдаю!
– Конечно, - тут же подхватил он, отводя глаза.
– Я сказала, нет!
– Я не спорю.
От такой покладистости зубы сводит. Хотя нет в ней смирения, только холод и равнодушие. Ему все равно. А чего я удивляюсь, я же в стране некрогеров, стране холода и душевного равнодушия. А он самый отпетый из всего народа, мучитель мертвых тел.
Нет, пора отсюда уходить.
– Мне пора.
Теперь развернёмся и отправимся-ка лучше в свою комнату, спать. Сколько можно позориться перед существом, недалеко ушедшим от тех, кому он насильно возвращает жалкое существование?
С другой стороны, даже если по ожившему голему кто-то может плакать…
В моей комнате пусто. Ещё бы! Кто бы сомневался!
Будь иначе, я бы сильно удивилась.
А кстати, я так и не извинилась за появление в свой прошлый визит. Вот и хорошо – желание каяться перед этой глыбой льда полностью испарилось.
Глава 8
В сложные периоды своей жизни, по утрам я обычно остаюсь в постели, размышляя о том, что, несмотря на неприятности, которые неизбежно время от времени случаются, жизнь прекрасна. Ну, или просто терпима, пока что-нибудь не изменится к лучшему.
Вчера, возвращаясь в комнату по гулким полутёмным пустым коридорам, я уже подозревала, что моё следующее утро затянется, потому что нынче для своего самовосстановления придётся положить куда больше сил, чем обычно.