Шрифт:
– За неуплаченные подати не сжигают все дотла, - Гут снова принялась вытирать лицо передником. – Да и первым делом они пошли в кузницу.
– Да я знать не знаю, кто это были! – вскинулся Фард.
– А они не к тебе приходили, Фард. Не к тебе.
– Ты же сама сказала, что в кузню первым делом пошли! Хватит говорить загадками!
– Они хотели там найти. Не тебя. А кое-что другое.
И, вслед за Гут, и мельник, и кузнец, перевели взгляд на дальний конец стола. Где в промокших кожаных ножнах лежал меч.
– Откуда у тебя меч, Фард? – Пэлто нахмурился. Такого оружия - благородного, рыцарского, у них в деревне ни у кого не было. Но только сейчас он это сообразил. Что Фард пришел к нему с мечом за спиной. – Откуда?
– Сам, - нехотя ответил кузнец. – Сам выковал.
– Да ты в уме повредился! – Пэлто откинулся назад так, что ударился о стену. Почесал затылок. – Меч выковать – это ж умение нужно. Учиться надо. А ты-то… Серпы, косы, цепы. Ну, коня там перековать. Плуг починить. Но меч… Сказал бы ты правду, Фард – откуда у тебя меч. Украл?
Фард набычился еще сильнее. Видно было, хотел сказать, да не решался.
– Покажи меч, кузнец, - негромко попросила Гут.
– Да что ты-то, баба убогая, понимаешь в мечах… - начал было Пэлто и осекся. Фард протянул руку и подтянул к себе меч. И быстро вытянул за рукоять из ножен.
– Да быть такого не может… - выдохнул мельник.
И был он совершенно прав. Нельзя поверить, что этот клинок рожден в деревенской кузне, в которой подковывали коней и выправляли погнутые лемехи и серпы. Это был НАСТОЯЩИЙ меч. С рукоятью затейливой вязи. С широкой гардой. С тонким рисунком долов на клинке. И сам солнечный свет с пляшущими в нем пылинками, казалось, разрезался на осколки, касаясь острого края лезвия.
Гут, словно завороженная, протянула руку. И в самой близости от клинка руку отдернула.
– Он снился тебе? Да? Ты видел его во сне?! Отвечай!
Пэлто переводил ничего не понимающий взгляд с лица кузнеца на перепачканное землею лицо хромоножки Гут. В каждой деревне бывают такие – убогие, калечные. Над ними смеются – но не сильно, люди же, не звери. Дети дразнят – но детям надо кого-то дразнить. И каждый думает: «Хорошо, что я-то не таков. Со мной-то все в порядке. Руки-ноги на месте, здоров, не увечен». В их деревне такой была хромоножка Гут. Подобранная где-то деревенской травницей, матушкой Кыс, с одной ногой короче другой, с небольшим горбом, и глаз один смотрит на длинный кривой нос, а другой всегда в сторону. Здоровенная, как мужик, сильная, с волосами цвета морковки. Впрочем, особо обижать ее - нет, не обижали. Нету дураков ссориться с матушкой Кыс. Но подсмеивались – больше за спиной, конечно. А теперь эта убогая разговаривала с уважаемым человеком, с кузнецом Фардом, да как разговаривала! Ответ с него требовала.
– Да, - понурил голову Фард. – Снился. Во сне пришел.
Первый раз меч ему приснился еще осенью. Фард тогда вечером к реке пошел. И услышал смех – серебряный, колокольчиком. То смеялись ундины. И в ту ночь он в первый раз увидел во сне клинок. А уж потом он стал приходить к нему почти каждую ночь во сне. И даже при свете дня Фард мог, закрыв глаза, представить его. Рисунок долов. Форму гарды. Вязь на рукоятке.
А потом он стал видеть во сне, как кует меч. До самых мелочей, то тонкостей кузнечных. И после того, как солнце повернуло на лето, Фард принялся за работу. И сам теперь не верил, что сделал это. Да как иначе по-другому объяснить то, что клинок теперь лежит перед ним. Сам, собственными руками и сотворил это чудо.
Гут вздохнула. Теперь уже ладони обтерла передником. Руку протянула к лезвию, дыхание задержала, но все-таки решилась - коснулась края. И отдернула тут же, да поздно – палец ее заалел, и красная капля осталась на клинке. Но недолго. Миг – и нет капли крови на мече, словно растворилась в темно-сером металле.
Пэлто смотрел на это, раскрыв рот. Да и Фард только что не охнул. А Гут прижала ладони к лицу и забубнила что-то в них. А потом отняла руки и прямо в глаза ему взглянула.
– Ты дал клинку свою кровь?
Не стал Фард ей отвечать. Да и не нужен был ей ответ, она знала его и так. Это он по глазам ее понял. Зеленые, как подернутая морозцем трава, глаза убогой сироты, подобранной матушкой Кыс, хромой, кривой и горбатой девки смотрели на него сейчас прямо. Не кося. И в этих глазах плескалась ярость.
– Что же ты натворил, кузнец Фард…
Третий отрезок пути. Под покровом ночи творятся странные дела, после которых герои не узнают друг друга.
– Что же ты натворил, кузнец Фард…
И снова не стал отвечать Фард. Потому что сказать было нечего. Да и Гут притихла, глаза прикрыла и словно задремала. Пэлто по-прежнему ошалело переводил взгляд с кузнеца на травницу.
– Фард, ты это… делать-то что будешь?
Ну ясен день, что делать что-то надо. Кашу заварил Фард – после рассказа Гут он понял это точно. Гибель всей деревни в огне – на его совести. И будь проклят тот день, когда он увидел во сне этот меч! Но теперь дело чести – узнать, почему. Ответы ему нужны. Умрет, но узнает.