– Он мой брат. Ему же лучше.

– Нет, я про кота. Бу обожает тебя.

– Это чувство не взаимно.

айЭм собирался сказать женщине «дальше я сам», когда они подошли к двери спальни... но Гребаный Кот все еще не собирался освобождать его руки.

Вот как Избранная Селена оказалась в комнате Трэза.

Этого только не хватало.

Кот, ну спасибо.

Когда дверь широко распахнулась, свет проник в комнату. Если повезет, то лампа осветит Трэза как огромный кусок полумертвого придурка.

А, кто-то уловил запах женщины.

О, да ради бога.

И, между прочим, почему парень так хорошо выглядел? После того, как он провел дневные часы, ему полагалось походить на сбитое животное.

– Куда мне поставить пищу? – спросила Селена у кого-то из них двоих.

– На стол, – пробормотал айЭм. Самая отдаленная точка от кровати...

– Оставь нас, – прохрипел пациент.

Окей, наконец-то голова Трэза хоть немного прояснилась. Избранная может уйти, заняться своими делами, а он с братом могут снова вернуться к своим баранам... но айЭм понял, что никто не двигался. Трэз, с другой стороны, все еще сидел на кровати, а Избранная застыла словно олененок в свете фар. И оба смотрели на него.

– Что? – спросил он.

Когда до него дошло, айЭм сузил глаза на своего брата.

– Ты серьезно?

– Оставь нас, – просто повторил парень.

Гребаный Кот перестал урчать на его руках, будто живность почувствовала, что в комнате плохо запахло.

Но вот в чем дело: с дурными лучше не связываться... и айЭм подошел к тому, чтобы прекратить свои попытки.

Повернувшись к Избранной, он сказал низким голосом.

– Будь осторожна.

На этой ноте Гребаный Кот и его жалкая задница вышли из комнаты.

Без сомнений, к лучшему. Ему захотелось повторить приемчик Рофа на своем брате, а из этого не выйдет ничего хорошего.

Он возвращался к лестнице по своим же шагам. Где-то в процессе он снова начал ласкать животное на руках, поглаживая пальцами под подбородком.

Когда он вернулся в кухню, которая сейчас была переполнена персоналом, настало время ему и его тени разделиться.

– Фритц.

Дворецкий тут же оторвался от овощной нарезки.

– Да, господин! Я с радостью помогу вам!

– Возьми вот это, – айЭм оторвал кота от себя, вытаскивая обе когтистые лапы из флисовой кофты. – Делай с ним, что хочешь.

Когда он отвернулся, ему захотелось оглянуться, убедиться, что с Гребаным все нормально. Какого черта ему заниматься подобной дурью?

Ему нужно в «Сальваторе», проверить персонал. Обычно он заезжал в ресторан рано днем, но происходящее было далеко от «обычного», учитывая мигрень Трэза: каждый раз, когда мигрень приходила к брату, головы болели у них обоих. Сейчас же, когда Трэз пошел на поправку и, без сомнений, в скором времени заберется на ту Избранную, пришло время для него вернуться в нужную колею.

Только чтобы не слететь с катушек.

Господи Иисусе, Трэз собирался поиметь ту женщину. И одному Богу известно, во что это все выльется.

Прежде чем открыть дверь, он крикнул через плечо.

– Фритц.

Сквозь шум подготовки к Первой Трапезе донесся голос доджена: – Да, господин?

– Я ни разу не видел в особняке морепродукты. Почему?

– Король не переносит морских тварей.

– А разрешит?

– Да, конечно, только не на его столе и – совершенно точно – не в его тарелке.

айЭм уставился на панели перед ним.

– Я хочу, чтобы ты купил свежего лосося и сварил его. Сегодня вечером.

– Непременно. У меня не получится приготовить его к Первой Трапезе...

– Не для меня. Я терпеть не могу рыбу. Это для Гребаного кота. Я хочу, чтобы ты регулярно кормил его рыбой. – Он открыл дверь. – И давай ему свежих овощей. Какую еду для кошек он ест?

– Самую лучшую. Hill’s Science Diet39.

– Выясни состав... а потом я хочу, чтобы ты приготовил все вручную. Больше не кормите его кормом из пакетов.

На лице старого доджена расцвело одобрение:

– Уверен, Господин Бу оценит ваше внимание.

– Меня не заботит этот комок шерсти.

Полностью раздраженный на себя и всех жителей планеты, он вышел не просто из кухни – к чертям из всего особняка. Вовремя. Солнце село, лишая небо своего света.

Он любил ночь, и помедлил, делая глубокий вдох. От холодного зимнего ветра пазухи запели.

Если бы он принадлежал сам себе, был свободен от уз своего брата и той темницы, на которую обрекли Трэза родители, он бы выбрал иное существование. Он был бы где-нибудь на западе, жил бы далеко от всех и вся, занимаясь земледелием.