Шрифт:
— Не согласен! — резко сказал Рустамов. — Почему ты думаешь, что только Эпрон или какая-нибудь другая мощная организация может поднять танк, спасти Васильева?… Вот камень, кусок породы… — Парторг взял со стола черную, обточенную волнами гальку и продолжил: — Каждый смотрит на этот камень по-разному… Мариам видит в нем осколок твердой породы, которую не скоро пройдешь даже ее сверхскоростным электробуром. Саида думает, насколько прозрачен он для ее локаторов. Гасанов смотрит, как крепко будет держаться его труба в такой породе… И в то же время они смотрят на него одинаково — глазами людей-новаторов. — Он со стуком положил камень на стол и опять взволнованно зашагал по комнате. — Можно ли надеяться на другие организации, когда времени осталось так мало! Ты прав, Джафар: у нас нет выхода… Только дерзкая, смелая мысль может решить эту задачу… совсем иным путем — без скафандров и батисферы. Я верю в наш коллектив. Верю, что именно здесь родится эта мысль…
— Что же ты хочешь?
— Посоветоваться с нашими инженерами, больше ничего… Они уже, конечно, думали над этим вопросом… Надо их собрать вместе… Понимаешь, вместе!
Агаев молча нажал кнопку звонка.
В этот воскресный день все были в институте. Никто отсюда не уходил с тех пор, как к причалу подошел «Калтыш». Каждый ожидал, что он будет нужен в любую минуту, чтобы плыть к тому месту, где качается поплавок с антенной.
Гасанов стоял около гранитного барьера и смотрел на море. Казалось, что оно течет спокойно, как река. Тупорылые баржи замерли на якорях.
Он вынул из кармана кусок мела и сразу вспомнил… утро, набережную и исчерченную формулами стену.
Неподалеку, тоже у барьера, остановился Нури. Его окружали мастера из подводного дома. Разговор шел о возможности спасения Васильева.
— Только в стальной броне может спуститься человек на такую глубину, иначе вода его раздавит, — объяснял Нури, — Там на тело человека давят десятки тонн воды. — Он взглянул на напряженные лица слушателей и замолчал.
— А если стальными канатами… зацепить?… — нервно потирая лоб, спросил Керимов.
— Невозможно…
Тут же, у скамейки, разговаривали Саида и Мариам.
— Невозможно, — упавшим голосом сказала Саида, словно соглашаясь с замечанием Нури. — Невозможно подвести понтоны… Триста метров…
— Не верю, Саида!… Не верю! — со слезами на глазах возразила Мариам. — Смотри, сколько нас! — Она резким движением указала на работников института, одинокими группками бродивших по дорожкам, стоявших у барьера, на лестнице. — И не только здесь, — продолжала она. — Везде, всюду…
За решетчатой изгородью территории института проносились вереницы машин. Скользили в небе самолеты. На морском горизонте таяли в молочной дымке суда…
Да, не только здесь, как говорила Мариам, люди пришли бы на помощь человеку, оставшемуся в морской глубине…
В институтах Ленинграда, Одессы, Севастополя инженеры и ученые уже начали решать эту сложную задачу.
Все можно сделать! Нет для нас неразрешимых проблем! Но как остановить время?…
…Саида и Мариам ходили по пустынным дорожкам институтского парка.
«Сегодня праздничный день, — слышался веселый голос из репродуктора, установленного на крыше института. — С самого раннего утра тысячи людей направляются к морю…»
— К морю, — словно эхо, повторила Мариам. — Знали бы они, Саида-джан! — вдруг неожиданно заплакала Мариам и спрятала лицо у нее на груди. — Нет-нет, не обращай на меня внимания! — Она быстро вытерла слезы. — Так просто… Я не о том… Когда я в последний раз видела Александра Петровича, — стараясь быть спокойной, продолжала Мариам, держа Саиду за руку, — он просил обязательно проверить электробур с долотом конструкции Зейналова. Он очень ценил это предложение и хотел сам пробовать его при следующих испытаниях… Я должна это сделать!
— Подожди, — остановила ее Саида.
— Нет, это для него, — упрямо сказала девушка и направилась к воротам.
В кабинете директора собрались инженеры, изобретатели, опытные мастера — весь творческий коллектив большого института. Сегодня им нужно срочно, буквально считая минуты, изобрести, да, именно изобрести, технический способ спасения человека…
Каждый знает, что изобретения так не делаются. Они долго вынашиваются в тиши кабинетов и лабораторий… Разве можно выдумывать или изобретать вместе, всем институтом, смотря на часы и считая про себя, сколько еще глотков воздуха осталось человеку, которого завтра может не быть в живых, потому что ты — именно ты! — как инженер не мог решить техническую задачу?!
Но Рустамов верил и знал, что даже подчас капризную и своевольную изобретательскую мысль можно заставить решить любую задачу, если этого требует священный долг советского человека.
Не выдавая своего волнения, парторг подошел к столу и рассказал о сложной задаче, которую предстоит решить.
Агаев сообщил о том, что в других организациях сейчас предпринимается для спасения Васильева.
Все слушали с затаенным дыханием. Казалось, что и часы на столе директора, слегка поскрипывая, учащенно и жадно дышат.