Шрифт:
Вошла Саида и молча указала технику на щит управления.
Техник включил моторы. Снова задрожал подводный дом. В углу, на маленьком столике, слегка закачалась вода в графине. Она светилась зеленоватым отблеском.
На прямоугольном экране, как в маленьком окошке, был виден зеленый луг, освещенный закатным солнцем… — так это представлялось Синицкому. На «лугу» вдруг появились силуэты подводных камней, они медленно проплывали в сторону. Чуть выше этого светлого окошка чернело другое окно, с толстым стеклом, отделявшим людей от подводного мира.
Начиналось путешествие по дну моря в темноте.
Васильев наклонился над приборной доской, проверяя курс:
— Так держать!
Синицкому разрешили осмотреть подводный дом.
Он не мог себе представить всей грандиозности этого сооружения. Как и подводная лодка, дом состоял из отсеков, отделенных друг от друга водонепроницаемыми перегородками.
Толстые стенки танка, изготовленные из лучших сортов специальной стали, а также его куполообразная форма позволяли ему выдерживать давление воды в сотни тысяч тонн. Подводная лодка обычно рассчитана на меньшее давление.
Большая кубатура воздуха, заполнявшего подводный дом, создавала ему плавучесть и, главное, облегчала нагрузку на гусеницы.
Для погружения открывались краны — кингстоны, и тогда вода заполняла специальные камеры. Для подъема танка на поверхность моря вода из этих камер вытеснялась сжатым воздухом, находившимся в баллонах под давлением в сотни атмосфер.
Чтобы снова заполнить баллоны сжатым воздухом, включали компрессор высокого давления. Но это делалось только на поверхности моря, когда компрессор мог всасывать наружный воздух.
Показали студенту и аккумуляторное отделение. Оно находилось в нижней части подводного танка, возле гусениц.
Узкие проходы между рядами гигантских металлических коробок, освещенные матовыми лампами, напоминали таинственный лабиринт.
Дизели в машинном отделении приводили в движение динамо, заряжающие аккумуляторы.
Абсолютная автоматизация всего управления и надежность механизмов позволили Васильеву обойтись очень небольшим экипажем.
Подводный дом оказался «многоэтажным» и «многоквартирным», если считать все его многочисленные отсеки.
Синицкому пришлось потратить немало времени, чтобы познакомиться с этим необыкновенным сооружением.
Нури почти уже смирился с присутствием любопытного москвича в подводном доме. «Пожалуй, он неплохо себя ведет для первого раза», заключил помощник Сайды, после того как показал ему все сооружение.
По приказанию Васильева, Нури привел студента обратно в камеру с иллюминатором.
Синицкий устало сел на диван и только тут перевел дыхание. Он не мог отдать себе отчета, почему так устал: то ли от ходьбы по лесенкам и коридорам, то ли просто от впечатлений. Ему вдруг захотелось возвратиться к своему «дневнику». Но трогать магнитофон, пока не расшифрован английский разговор, просто нельзя. Мало ли что… В наше время приходится быть особенно бдительным, об этом каждый должен помнить…
«Правда, насчет белых шаров я ошибся. Какие же это мины, если они оказались в подводном доме Васильева? — чувствуя некоторую неловкость, размышлял Синицкий. — А я ко всем приставал, допытывался… Ясно, что эти шары нужны для опытов. Их почему-то не показали, хотя Нури водил меня всюду… Подводный дом! Кто бы мог подумать, что он существует… Некоторым любителям заграничных «новинок» иной раз кажется, что, например, стальной жилой дом с ванной и газом, который можно перевозить с места на место, нарисованный в красках на обложке иностранного журнала, — чудо техники… А что бы они сказали, если бы вдруг узнали о том, что дом, созданный советскими инженерами, начал свое путешествие не по земле, а по морскому дну?… Сколько еще чудес делается в наших институтах!… Захватывает дыхание… — думал Синицкий. — И какое счастье, что я могу присутствовать на испытаниях одного из этих необыкновенных изобретений! Как я благодарен за это доверие!»
Глава двенадцатая
ПАДАЮЩАЯ БАШНЯ
Ночь опустилась над морем, такая же глубокая и темная, как под водой, где сейчас путешествует танк инженера Васильева. Не видно огней на горизонте: их закрывают высокие, как горы, волны. В воздухе соленые брызги и сплошная водяная пыль…
Опытная вышка Гасанова дальше всех ушла в море. Она одинока. В такую погоду даже солидные и надежные, видавшие виды теплоходы предпочитали отстаиваться в портах.
После того как Мариам сообщила Гасанову дополнительные расчеты прочности нового стометрового основания, он решил все проверить сам. Взял у нее тетрадь с записями, вытащил из кармана счетную линейку и, сжав губы, начал пересчитывать числовые значения, показавшиеся ему недостаточно точными.
Мариам стояла около стола в ожидании и прислушивалась к ударам волн в тонкую стенку дощатого домика. Лампочка все сильнее и сильнее раскачивалась под потолком, дрожали стекла в маленьком оконце. Сквозь щели в раме сочилась вода и тонкой струйкой стекала на стол, на тетрадь с записями.
Гасанов этого не замечал. Он часто откидывал непослушные волосы с мокрого лба, задумывался на мгновение, и вновь в его нетерпеливых пальцах скользил движок линейки…
Каждый жест, каждая фраза инженера, сосредоточенное и в то же время недовольное выражение его лица, когда он оценивал чертеж своей новой конструкции, глубокие складки между бровями, сжатые тонкие губы — все это было очень хорошо знакомо Мариам.