— Если есть шанс, что он, возможно, тот единственный, — сказала она, и мой живот скрутило. — Если ты думаешь, что вы двое сможете все, так или иначе, уладить... Он единственный, кто когда-либо привлек тебя. То, как ты говоришь о нем...

— Мы были вместе всего несколько дней.

— Ты, правда, думаешь, что это имеет значение?

— Да. Нет. Не знаю, — я сомневалась. Это было не хорошо. — У нас никогда не было шанса, Лорен. Никогда.

— Ну! — воскликнула она, сопровождая свое восклицание сдавленным звуком. — Таков твой гребаный план, да? Дай-ка я тебе кое-что объясню. Ты не должна следовать логике. Вы просто должны хотеть быть вместе и быть готовыми сделать все, что угодно, чтобы это случилось. Это же элементарно. Эв, это любовь, когда ты, прежде всего, думаешь о своей второй половинке, а потом о себе. И не нужно постоянно переживать, что ты разочаруешь своего папочку с его идиотским планом твоей жизни, в который он заставил тебя поверить, что это и есть мечта всей твоей жизни.

— План тут вовсе ни при чем, — я потерла свое лицо ладонями, пытаясь сдержать слезы растерянности и страха. — Он сломал меня. Я чувствую, что он сломал меня. Так почему я снова должна ему поверить?

Лорен посмотрела на меня, и ее глаза заблестели.

— Я знаю, что он обидел тебя. Так накажи ублюдка, заставь его ждать. Подонок это заслужил. Но если ты его любишь, тогда подумай о том, чтобы его выслушать.

Скорее всего, у меня начиналась простуда, судя по сдавленному чувству в груди и слезящимся глазам. Разбитое сердце должно иметь и свои положительные стороны, что-то что уравновесит все плохое и негативное. Мне следовало бы быть мудрее, сильнее, но у меня ничего не вышло.

Я крутила в руках ключи от дома. Руби меня прибьет. Мне нужно было бежать и ловить такси, но все равно это не гарантировало бы, что моя задница размером с Техас не будет уволена.

— Мне надо бежать.

Лорен понимающе кивнула:

— Я люблю тебя намного больше, чем я когда-либо любила его. Можешь в этом не сомневаться.

— Спасибо, — хмыкнула я.

— Но разве тебе не понятно, что ты так не горевала бы, если бы больше его ни капельки не любила?

— Мне не нравится, когда мне вправляют мозги в такой ранний час. Прекрати.

Она сделала шаг назад, улыбаясь мне.

— Но ты всегда была рядом со мной, чтобы вправлять мне мозги, когда мне это было необходимо. Так что я не перестану читать тебе нотации только потому, что тебе не нравится их выслушивать. Привыкай.

— Я люблю тебя, Лорен.

— Я знаю. Вы, отпрыски Томасов, просто без ума от меня. Представляешь, прошлой ночью твой брат сделал...

Я бросилась бежать, сопровождаемая ее дьявольским смехом.

*

На работе все было нормально. Приходили какие-то два парня, чтобы пригласить меня на студенческую вечеринку. Меня никогда не приглашали на подобные вечеринки до моего знакомства с Дэвидом. Поэтому я отклоняю любые приглашения, которые поступают после моего расставания с ним. Если мы, в самом деле, расстались. Как знать.

Многие просили автограф или информацию, но я вместо этого упорно продавала им кофе и пирожные. Мы закрылись, когда на город начали опускаться сумерки.

Весь день я была взвинчена, гадая, появится ли он в кафе или нет. Обещанное «завтра» было сегодня, но он все еще не давал о себе знать. Может быть, он передумал и изменил свои планы. Я меняла свои почти каждую минуту. Хотя мое обещание не принимать пока никакого решения было все еще в силе.

Мы как раз запирали дверь, когда Руби ткнула меня под ребра локтем. Возможно немного сильнее, чем она планировала, так что без сомнения, ушиб почки был обеспечен.

— Он правда пришел, — зашипела она, кивая в сторону Дэвида, который действительно околачивался в ожидании поблизости от кафе. Он пришел, как и обещал. Нервное возбуждение стало вскипать во мне. С бейсболкой на голове и щетиной его было не узнать. Особенно из-за новой стрижки. Я мысленно всхлипнула, оплакивая его длинные темные волосы. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Аманда рассказала Руби о его появлении вчера в баре. Судя по отсутствию папарацци и вопящих фанатов вокруг, его появление в нашем городе было все еще секретом.

Я уставилась на него, неуверенная в том, что чувствую. Прошлая ночь в клубе была нереальной. Здесь и сейчас, была я, живущая своей обычной жизнью. Видеть его в ней было странно. Не в своей тарелке — вот правильная фраза.

— Хочешь с ним познакомиться? — спросила я.

— Нет, я все еще не определилась, как я к нему отношусь. И думаю, познакомившись с ним, мои противоречивые чувства к нему только усилятся. Он очень привлекательный, правда? — Руби медленно оглядела его с ног до головы, задержавшись взглядом на его ногах, облаченных в джинсы, дольше, чем положено. У нее была слабость к мужским бедрам. Она была без ума от футболистов. Это немного странно для поэтессы, но с другой стороны я никогда не встречала кого-нибудь, кто бы до конца соответствовал какому-то одному определенному типу людей. У каждого были свои особенности.

Руби продолжала разглядывать его, как мясо в магазине.

— Может, не будешь разводиться с ним.

— Ты кажешься очень беспристрастной. До встречи.

Ее рука хватает мою.

— Подожди. Если ты останешься с ним, ты будешь по-прежнему работать на меня?

— Да. Я даже попытаюсь чаще приходить вовремя. Спокойно ночи, Руби.

Он стоял на тротуаре, руки засунуты в карманы джинсов. Смотреть на него было подобно нахождению на краю утеса. Тихий голосок в затылке нашептывал проклятые выводы, ну знаете, что вы, вероятно, можете полететь. Если не знаете, то представьте себе острые ощущения падения. Причина с другой стороны кричала про кровавое самоубийство.