— Ты называешь это дать нам шанс?

Вау. Я облизнула свои губы, давая себе время.

— Я называю это выйти, чтобы немного перекусить. Еда задерживалась, мы взяли пиво. Нам понравилась музыка, так что мы решили пойти потанцевать несколько песен. Ничего больше.

— Он был всем телом прижат к тебе.

— Я собиралась пнуть его по яйцам.

— Ты ушла без единого гребаного слова,— крикнул он.

— Не кричи на меня, — сказала я, в поисках спокойствия, которого во мне не было. — Я оставила тебе записку на кухне.

Он запустил руки в волосы, видимо борясь за спокойствие.

— Я не видел ее. Почему ты не пришла и не сказала мне сама?

— Был включен красный свет. Ты записывался, и я не хотела беспокоить тебя. Мы не собирались уходить надолго.

С разбитым разъяренным лицом он отходил на несколько шагов, затем повернувшись, возвращался. Он не успокоился, это я могла сказать, не взирая на его расхаживания. Но, по крайней мере, он, казалось, пытался. Его характер был третьим субъектом в комнате, и он занимал все гребаное пространство.

— Я волновался. Ты даже не взяла свой телефон. Я нашел его на чертовом столе. Телефон Пэм не отвечал.

— Мне очень жаль, что заставила тебя волноваться, — я перестала искать оправдания нам обоим. — Я забыла зарядить мой телефон. Такое иногда случается. Я попытаюсь быть более внимательной в будущем. Но, Дэвид, ничего не произошло. Мне ведь разрешено выходить из дома.

— Черт. Я знаю это. Просто я...

— Ты занимался своими делами, и это замечательно.

— Это было что-то вроде гребаного наказания? — он выдавил слова через стиснутые зубы. — Что это было?

— Нет. Конечно, нет, — вздохнула я. Спокойно.

— Так ты не пыталась подцепить его?

— Я сделаю вид, что ты этого не говорил, — стукнуть бы его по голове, но об этом не могло быть и речи. Я держала мои сжатые кулаки в безопасности по бокам, сопротивляясь порыву.

— Почему ты позволила ему дотрагиваться до тебя?

— Я не позволяла. Я попросила его отодвинуться, а он отказался. В этот момент ты и пришел, — я потерла пальцами рот, мое терпение быстро заканчивалось. — Мы просто ходим по кругу. Может быть, мы поговорим об этом позже, когда у тебя получится успокоиться.

С трясущимися руками я повернулась к двери.

— Ты уходишь? Мать твою, великолепно, — он упал на кровать. Послышался смех, абсолютно лишенный веселья. — Вот сколько мы продержались вместе.

— Что? Нет. Я не хочу ссориться с тобой, Дэвид. Я собиралась спуститься вниз, прежде чем мы начали бы говорить то, что не имели в виду. Вот и все.

— Иди, — сказал он грубым голосом. — Я, черт возьми, так и знал.

— Боже, — проворчала я, поворачиваясь лицом к нему. Желание завизжать и накричать на него, чтобы попытаться найти какой-то смысл в этом, вышло во мне из-под контроля. — Ты точно слушаешь меня? Ты слышишь меня вообще? Я не ухожу от тебя. С чего ты так решил?

Он не ответил, просто уставился на меня осуждающим взглядом. В этом не было никакого смысла.

Я чуть не споткнулась, неуклюже возвращаясь к нему. Приземлиться лицом вниз было бы идеально. Это было точно там, откуда мы и начинали. Я уже не понимаю, из-за чего мы ссоримся, если вообще когда-то понимала.

— С кем ты сравниваешь меня сейчас?— спросила я, не менее злая, чем он. — Поскольку я — не она.

Он продолжал смотреть прямо на меня.

— Ну?

Его губы оставались закрытыми, и мое недовольство и ярость подскочили. Я хотела схватить его и потрясти. Заставить его признаться в чем-нибудь, в чем угодно. Заставить его сказать мне, что, черт побери, на самом деле происходит.

Я поползла по кровати, пока не приблизилась к его лицу.

— Дэвид, поговори со мной!

Ничего.

Отлично.

Я отодвинулась с дрожащими ногами и попыталась слезть с матраса. Он схватил меня за руки, пытаясь удержать. И каким же придурком он был. Я дернулась сильней. Воюя конечностями, мы свалились с кровати и покатились по полу. Его спина ударилась о деревянный пол. Тотчас же он перевернул нас снова, чтобы я оказалась под ним. В ушах шумела кровь. Я пинала и толкала, и боролась с ним со всей той обидой, которой он меня наполнил. Прежде чем он смог сориентироваться, я перекатила нас вновь, возвращая себе позицию сверху. Он не сможет остановить меня, подонок. Побег был неминуем.

Но этого не произошло.

Дэвид схватил мое лицо обеими руками, и расплющил своими губами мои, поцелуем сбивая с меня спесь. Я открыла рот, и его язык проскользнул внутрь. Поцелуй был грубым и возбуждающим. Вдохнуть было невозможно. У нас у обоих была проблема с управлением гневом, и ни один из нас не воздержался от укусов. С его раненным ртом, он, определено, имел больше шансов проиграть. Довольно скоро металлический привкус крови попал на мой язык.

Он отстранился, шипя, на его опухшей верхней губе появилась свежая кровь.