— Как прошел рабочий день? — спросил он.

— Нормально. Спасибо.

Он мне улыбнулся:

— Я ожидал, что ты придешь несколько часов тому назад.

— Да, мне нужно было закрыться, а несколько людей пришли в последнюю минуту. Мал, почему ты в моей квартире без рубашки? Как это произошло?

— Стало жарко от хрени, связанной с переездом, — он покрутил шеей, потягивая мышцы. — Ты живешь всего лишь на втором этаже, но, знаешь, ступеней как будто становится все больше? Нейт с Лорен мне немного помогли, а затем им пришлось уйти. В любом случае, ты вроде не против? Или существует какой-то дресс-код, о котором мне стоит знать?

Я все еще пялилась на него. Из его рта выходили слова, но в них по-прежнему не было никакого смысла. Как и во всем этом.

Он прищурил глаза, глядя на меня:

— Погоди-ка, я снял свою рубашку и все такое, а ты не смотришь на меня сумасшедшим взглядом. Почему это?

— Э, кажется, я слишком удивлена видеть тебя здесь.

Его брови опустились, как и уголки великолепных губ. Мужчина выглядел очень грустным.

— А я с нетерпением ждал этого весь день.

— Извини.

— Не бери в голову. Заходи, зацени.

Он затащил меня в квартиру, мою квартиру, закрыв за мной дверь. Даже не удосужившись ответить на главный вопрос о своем пребывании здесь. Но от чего было грустно на самом деле, так это от того, что он оторвал мои руки от своего тела. Они молчаливо плакали. Либо же я потела. Скорее всего, второе. Он оказывал на меня странное воздействие.

— Та-дам, — пропел он, разводя рукой, представляя мне мою маленькую гостиную.

— Вау.

— Классно, да?

— Да?

— Да! Я знал, что тебе понравится.

Я опять на него уставилась. Затем потерла глаза, поскольку они начали болеть. Наверное, из-за того, что они были навыкате, но я могла ошибаться.

Что, черт возьми, здесь происходило?

— Ты каким-то образом переехал ко мне, — не было иной причины, которая объяснила бы появившуюся в углу барабанную установку, стоявшую в одиночестве среди прочих вещей. Сумеречная Зона официально была пересечена [1] . — Ты... ха-х. Как насчет этого?

Он поморщился и качнулся назад на пятках, обутых в чаксы [2] .

— Я знаю, что ты собираешься сказать, но для меня это произошло немного раньше, чем я планировал. Только вот Дэйви сегодня меня вышвырнул, так что я подумал, зачем ждать?

Я просто моргнула, остальная часть моего тела застыла, неспособная ответить.

— Ладно. Короче говоря, я случайно увидел Эв голой, — он вскинул руки, как бы отрицая свою вину. — Только часть груди, клянусь. Ни соска, ничего такого. Но ты ведь знаешь, что он с ней, как гребаная королева драмы. Он совершенно вышел из себя.

Я кивнула. На самом деле, я не имела понятия, о чем он, но, казалось, ему требовалась ответная реакция.

— Вот именно. Как будто это моя вина. Это было в чертовой кухне! Я просто хотел что-нибудь поесть, а там они, занимаются петтингом у стены. Я даже не знал, что она вернулась с работы. Как будто я хотел это увидеть. Все равно, что наткнуться на своих родителей. Ну, за исключением того, что у Эв классные сиськи, — он посмотрел на меня виноватым взглядом. — Хорошо, возможно, я и увидел сосок, но клянусь, я вовсе не старался его увидеть. Не моя вина, что она была топлес. В любом случае, Дэйви взбесился.

— Он взбесился?

— О, да. По-крупному. Столько резких слов было сказано. Мы даже немного подрались. Но я прощаю его. Любовь делает тебя психом, так ведь?

— Так.

Такую точку зрения я могла всецело поддержать. Когда мой первый парень порвал со мной в шестнадцать лет, мой крохотный мирок был потрясен. И посмотрите на мою маму. Когда папа ушел, это вывело ее из равновесия.

— М-м.

— Итак, ты переезжаешь ко мне? — спросила я, очень медленно собирая по кусочкам всю историю целиком.

Мал пожал плечами:

— Ну, черт, да!

— Нет, я имею в виду, ты действительно переезжаешь ко мне. Сюда. В мою квартиру. Э-м, еще раз, просто из любопытства, как ты попал внутрь?

— Это станет проблемой? — спросил он, протяжно и устало вздохнув. — Энн, да ладно тебе. Мы разговаривали об этом прошлой ночью. Если у тебя проблемы с моим переездом, то их нужно было обсудить еще тогда, а не сейчас.

— Я думала, ты прикалываешься.

— Дружище, это оскорбительно. Зачем мне прикалываться над такой важной вещью, как эта?