Утром Оззи настоял, чтобы Орион почистил зубы. Затем они оба постара­лись распутать волосы, а Оззи еще решил заняться и бородой, воспользовавшись бритвенным прибором — единственным оставшимся у него предметом роскоши. Алмазное лезвие легко справлялось с растительностью на лице, но отсутствие зеркала сильно удручало Оззи.

Почему бы тебе не приспособить портативный модуль? — спросил Орион.

Парень коснулся нескольких иконок и поставил экран перед Оззи. Камера

превосходно передавала изображение, да еще и с увеличением.

Спасибо, старик.

Он снова приступил к бритью, на этот раз без особых трудностей. В конце концов, наверное, будет не так уж трудно обучать Ориона.

После завтрака они упаковали в рюкзаки и сумки оставшиеся вещи, а за­пасы собранной еды сложили в плетеные корзины. Наконец все трое выстрои­лись вдоль кормы плота, построенного на пляже в нескольких метрах от воды. Точи налег посередине, Оззи и Орион по краям, и все вместе стали толкать плот по мягкому песку. К тому времени, когда в передний край плота плеснули не­большие волны, Оззи изрядно вымотался. Он с трудом удержался, чтобы не отвернуться.

Если это проклятое сооружение начнет погружаться в воду, он не представ­лял, что делать дальше.

Плот слегка нырнул носом, скатываясь с берега, но быстро выпрямился, когда они спихнули его в море целиком. Оззи продолжал толкать, пока не ока­зался по пояс в воде. Точи проплыл вокруг плота, а потом исчез под водой. Массивный чужак удивил их своей способностью двигаться в воде еще в первый день пребывания на острове. Казалось, что в море он чувствовал себя намного лучше, чем на берегу. Его гибкие выросты становились плоскими, словно плав­ники, помогая набрать значительную скорость; кроме того, Точи мог надолго задерживать дыхание. В результате у них к столу всегда была свежая рыба.

Орион остановился, когда вода дошла до колен, и гордо усмехнулся.

Оззи, правда он великолепен?

Да, старик, плот хорош.

Он еще немного посмотрел на плот, почти ожидая, что тот вот-вот утонет. Борта не так высоко выступали над водой, как ему бы хотелось, и они наверня­ка осядут, когда плот примет весь груз. Но он держался на плаву…

Метрах в двадцати от берега Точи выскочил из воды, сделал пол-оборота и с громким плеском снова плюхнулся в воду, взметнув тучу брызг.

Похоже, он доволен, — пробормотал Оззи.

Он вернулся на берег с причальным концом и привязал его к предусмотри­тельно вбитому в песок колышку.

Пошли, старик, надо грузиться.

Орион тоже вышел из воды.

Оззи, а как мы его назовем?

– Что?

Плот? Как мы его назовем? Каждое судно должно иметь имя.

Оззи приоткрыл рот. «Полное отчаяние»? «Титаник-2»? Орион ждал, глядя на него с простодушной радостью. Они ведь потратили немало сил и времени на постройку чертова плота.

Ну, не знаю, — протянул Оззи. — Может, «Первопроходец»?

Черт! Здорово, Оззи! Мне нравится. — Он повернулся к плоту. — Я на­рекаю этот корабль «Первопроходцем». Благослови Бог его и всех, кто на нем поплывет.

Божье благословение было точно необходимо тем, кто на нем поплывет.

Ладно, давай перетаскивать вещи.

Он подхватил пару корзин и снова шагнул в воду.

Через пятнадцать минут погрузка была закончена. Точи, сверкая блестящими от воды разноцветными перьями, выбрался на берег и энергично отряхнулся.

Мы готовы? — спросил он через транслятор модуля.

Причин оставаться на берегу больше нет, — ответил Оззи.

Они стали забираться на решетчатый настил, что вызвало опасный крен, особенно когда через борт перевалился Точи. Оззи снова проверил осадку. Вода плескалась уже почти вровень с палубой. За бортом появились мелкие рыбки. Беспокойство Оззи вызывала ожидаемая встреча с более крупными особями.

Экипаж, прошу занять свои места.

Оззи сел с одной стороны, Точи устроился посередине, а у другого края рас­положился Орион. Все взялись за весла и начали грести. Поначалу ничего не получалось, но потом Оззи стал отсчитывать ритм, и они научились координи­ровать силу гребков. Метрах в ста от берега Оззи ощутил ветерок.

Хватит, — объявил он. — Давайте испробуем парус.

При помощи веревок они с Орионом подняли плотный квадрат из пальмо­вых листьев на четырехметровую мачту, прежде бывшую самым высоким на острове деревом. Натянутые веревки тревожно потрескивали. Плот уже отошел от берега, и волнение заметно усилилось.

Оззи с тоской оглянулся на берег.

Мы движемся?

Гибкий отросток Точи окунулся в воду.

Мы движемся.

Ура!

Орион радостно захлопал в ладоши и стал всматриваться в темные пятна, обозначавшие другие острова архипелага.