Пойдем со мной, — тихо промолвила она и нетерпеливо потянула его за собой к Дому Тюльпанов.

В полуночной темноте голографические проекторы раскрасили сцену ши­рокими мазками ярких цветов. Облака пара от сухого льда лениво плыли среди буковых стволов. Искусно установленные силовые поля позволяли эльфам и феям свободно парить в воздухе. Возвышенные монологи вызывали у публи­ки восторженные аплодисменты.

Ничего этого Джастина не видела и не слышала. В тишине и темноте спаль­ни ее собственное тело совершало самый эротический экзальтированный танец, на какой только было способно. Она уже успела забыть, что такое самоотвер­женное и всепоглощающее обожание. Казимир стал более отзывчивым на ее ласки и горел желанием удовлетворить ее страсть. Их движения, подчиняясь мягкому ритму, были то медленными и нежными, то яростными и дикими, но в каждом случае неизменно приводили к обоюдному оргазму. Раз за разом она видела в шелковом сумраке спальни, как его напряженные черты смягчаются улыбкой невыносимого счастья, и сама таяла в лихорадочном пылу наслажде­ния. Теперь ей уже не требовались ни программы, ни химические снадобья. Ей хватало реальности.

Серый призрак рассвета застал их в объятиях друг друга, их лица одинако­во светились полным удовлетворением.

Я люблю тебя, — бесстрашно прошептал он.

Я люблю тебя.

Я больше тебя не отпущу.

Решимость в его голосе вызвала у нее улыбку.

Что ты делаешь здесь, на Земле?

Она ждала единственного ответа, ждала, что он приехал только ради нее.

Появился шанс увидеть тебя. Разве я мог его упустить?

Моя удивительная любовь.

Она дотронулась пальцем до его горла и медленно провела линию до само­го живота, игриво прикасаясь к твердым мускулам. Великолепное тело. Сколько же времени потребовалось этому мальчику, родившемуся в услови­ях низкой гравитации, чтобы справиться со стандартной силой тяжести? Его усилия могли сравниться только с его решимостью. Ей оставалось только радоваться, что она не забросила занятия аэробикой и диету и осталась строй­ной и сильной.

Мне будет нелегко вырваться, чтобы снова с тобой встретиться, но я смо­гу это сделать.

Ее палец остановился у самого его пупка. Джастина уже поняла, что сейчас услышит плохие новости.

Вырваться? От кого?

От Хранителей, конечно. Я здесь на задании.

О боже!

Она оттолкнулась от него, скользнула по шелку простыней назад, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки, и со страхом заглянула ему в глаза. На его красивом юношеском лице возникло выражение растерянности.

Задание? — прошептала она. — Ты приехал ради миссии Хранителей?

Да.

О, Казимир, нет, тебе нельзя проделывать такие вещи здесь. Это не Даль­няя. Ты должен остановиться.

Я не могу остановиться. Пришло наше время. Настал момент отмщения за нашу планету. И я часть этого мщения. Йоханссон выбрал меня.

Ей хотелось уронить голову на руки, а может, хорошенько встряхнуть его, чтобы привести в чувство.

Послушай меня, Казимир. Теперь у нас есть Флот, и одно из его подраз­делений занято исключительно поимкой Йоханссона. Над этим работают сотни офицеров. Они схватят тебя. Обязательно схватят.

Его ласковая улыбка сказала ей все, чего она раньше не понимала.

Не схватят. Мы отлично подготовились.

Казимир, это не игра.

Я всегда это знал. А теперь и ты стала жертвой Звездного Странника. Я плакал, когда узнал, что это создание убило твоего брата. Как жестока судьба: из всех людей Содружества для своего удара она выбрала ту единственную, кого я люблю.

Нет, Казимир, ничего подобного. Звездного Странника не существует. Брата убил кто-то из соперников. Это жестоко, невероятно и непостижимо, в политике Содружества никогда не было ничего подобного. Но это не какие-то тайные заговоры чужаков.

Политики тоже его агенты. Их легче всего подчинить его влиянию.

Сам послушай, что ты говоришь! Ты просто повторяешь заученные ло­зунги. А Йоханссон — злобный старик, который использует в своих целях и тебя, и других членов кланов с Дальней.

Прости, Джастина, но это ты не в силах понять истину.

Не могу поверить, что нам приходится об этом спорить. Ты должен по­кончить с этим. Просто уйти. Я решу любые твои проблемы с правосудием. Бог свидетель, тебя программировали с самого рождения. Никто не сможет тебя обвинить.

Как ты можешь просить меня об этом? — с болью в голосе воскликнул он. — Я надеялся, что ты нам поможешь. Мщение за планету может стать и тво­им мщением, если только ты этого захочешь. Ты сможешь участвовать в унич­тожении Звездного Странника.

Что? О чем ты говоришь?

Добейся отмены досмотра грузов.

Что?

Он не мог бы сильнее ее оскорбить, если бы даже ударил по лицу.

Так ты пришел из-за этого? — спросила она.

Нет! — решительно заявил он. — Я всем рисковал ради встречи с тобой, Джастина. Я люблю тебя. И я сражаюсь, чтобы спасти твой мир.

Она потянулась вперед и взяла его за руки, сознавая, что перед ней юный идеалист, желающий утвердиться.

Но я не хочу этого, Казимир. Не таким способом. Намного отважнее и благороднее было бы признать свое заблуждение. Я знаю, мне не раз прихо­дилось так поступать. Прошу тебя, оставь Хранителей хоть на время, чтобы мы с тобой могли все обсудить.

Ты хочешь сказать, что сумеешь запугать меня?

Нет, я совсем не это имела в виду. Я только хочу тебе показать, что есть и другие точки зрения, не только пропаганда Хранителей.