Черт меня побери! — буркнул Оззи.

Из того, что он увидел, получалось, что газовое кольцо охватывало и солнце . тоже — это означало, что планета, на которой они оказались, вращалась внутри кольца.

Я знаю, что это за место, — в изумлении воскликнул он.

Что? — выпалил Орион. — Откуда?

Оззи нервно рассмеялся.

Мне рассказывал о нем один человек, бродивший по тропам сильфенов. Он говорил, что посещал артефакты, названные древесными рифами. Они па­рили в туманности из атмосферного газа. И знаешь, я всегда считал его истории сущей чушью. Надо бы перед ним извиниться.

А кто это, Оззи? Кто побывал здесь?

Один чудак, по имени Брэдли Йоханссон.

После пятиминутной поездки поезд остановился у двадцать девятой плат­формы третьего пассажирского терминала станции ККТ Сиэтла. Стиг Максобел, выйдя из вагона, попросил эл-дворецкого узнать, с какой платформы отправ­лялся кольцевой поезд до Лос-Анджелеса, его следующего пункта в трансземной поездке. Оказалось, что все кольцевые поезда уходят со второй платформы, и Стиг прыгнул в маленький вагончик монорельсовой дороги, соединявшей терминалы. Состав плавно скользил по поднятому над землей пути над гигант­ской сортировочной станцией, раскинувшейся к востоку от Сиэтла. Внизу из грузового перехода выкатывались километровые товарные поезда, пришедшие с Байовара, одного из миров Большой Дюжины, напрямую соединенного с Си­этлом. Экспрессы, следовавшие во все уголки Содружества, пролетали по маг­нитным рельсам, словно разгоняющиеся перед взлетом самолеты. С южной стороны был виден длинный ряд арочных проемов переходов, отбрасывающих на бетонное покрытие голубоватые блики. Кроме Байонара, станция ККТ Си­этла служила транспортным узлом еще для двадцати семи миров первой зоны космоса, и через нее проходили колоссальные потоки грузов и пассажиров. Тысячи ежедневно следовавших через станцию составов поддерживали колос­сальную коммерческую сеть и обеспечивали поддержку высокотехнологичной исследовательской и промышленной баз.

Стиг уселся в конце цилиндрического вагона монорельса, быстро отскани­ровал всех попутчиков и передал их изображения в базовую память. Модуль на запястье провел сравнительный анализ с тысячами других изображений, на­копленных с тех пор, как Стиг начал самостоятельную работу в Содружестве. Семь пассажиров монорельса оказались прибывшими с Октиера, и это было вполне нормально. Если бы кто-то за ним и следил, после совместного путеше­ствия на поезде он должен был пройти процедуру перепрофилирования.

Второй терминал представлял собой огромный купол из металла и бетона, наполовину ушедший под землю. Многочисленные платформы располагались радиусами на двух уровнях: нижний уровень предназначался для прибывающих составов, верхний — для отправляющихся. Стиг заплатил наличными за билет в общем вагоне до самой Калькутты и шагнул на движущуюся дорожку, веду­щую к платформе А-17, куда уже подходил состав кольцевого поезда. Он с рав­нодушным видом постоял у открытой двери второго вагона, наблюдая за за­паздывающими пассажирами, бегущими по платформе. Из вагона монорельса на кольцевой поезд никто не пересел. Перед самым отправлением он зашел в поезд, достиг пятого вагона и только тогда опустился в кресло.

Хоше Финн, стоявший в другом конце платформы в очереди к таможенному пункту Беан, убедился, что его объект сел на местный поезд.

Твои люди нашли его? — спросил он у стоявшей рядом Паулы.

Да, спасибо. Команда Б взяла его в клещи. Он только что занял место в пятом вагоне.

Хоше купил кофе для себя и чай для Паулы.

Итак, ты подозреваешь кого-то из команды Б?

Очень жаль, но у меня нет никаких определенных подозрений, — сказала она. — А потому я вынуждена каждого считать возможным источником утечки.

Включая меня?

Она отпила чай и окинула его задумчивым взглядом.

Если ты работаешь на секретную службу правительства или оперативный отдел какой-то корпорации, значит, твои хозяева обладают талантом и спосо­бами превзойти мои способности.

Я буду считать это комплиментом.

Спасибо, что помогаешь мне, Хоше.

Не за что. Я только надеюсь, что ты добьешься своего.

Я тоже.

Он смотрел вслед уходящему поезду и думал, что дело это очень странное, но, каким бы ни был результат, вряд ли он ему понравится. Либо это президент безнаказанно убивает своих сограждан, либо безумец Брэдли Йоханссон с само­го начала был прав: неизвестно, что хуже.

Поезду потребовалось десять минут, чтобы добраться до «ЛА-Галактик», и большую часть этого времени состав медленно полз по станции Сиэтла, до­жидаясь своей очереди к трансевропейскому переходу. Несколько веков назад, когда все только начиналось, даже ККТ не удалось завладеть достаточным участком земли для устройства межпланетной станции. Поэтому стройка ото­двинулась на юг от Сан-Клементе, где в обмен на доступ Пентагона к червото­чинам, что давало возможность перебрасывать войска в любую точку планеты (или за ее пределы), у правительства США была арендована часть Кемп- Пендлтон. Запросы военных постепенно сходили на нет, поскольку все больше и больше людей покидало Землю в поисках своей личной свободы среди звезд, пока в конце концов не образовалась Федерация Объединенных Наций. По­требность в армии постепенно отпадала, а ККТ продолжал расширяться. Со станции «JIA-Галактик» было открыто и исследовано больше половины при­годных к жизни планет первой зоны космоса, и, когда исследовательские под­разделения компании все же перевели в миры Большой Дюжины, коммерческие подразделения быстро заняли их место. По своей величине и оснащенности станция «ЛА-Галактик» ничем не уступала транспортным узлам Большой Дю­жины.

Стиг вышел из поезда на третьей платформе терминала Карральво. Гигант­ское модернистское сооружение из множества светлых бетонных сегментов под безжалостным калифорнийским солнцем стало совсем белым. Несмотря на свои внушительные размеры, здание гудело и вибрировало от постоянно прибываю­щих и уходящих поездов. Составы двигались по изящно изогнутым виадукам, порой проходящим друг под другом. В Карральво Стиг мог отыскать дорогу даже в полной темноте и не только в общедоступных помещениях — в его па­мяти имелся подробный план всех служебных проходов, кабинетов служащих и рабочих отсеков. Впрочем, он мог и не обращаться к схеме: все семь терми­налов были ему превосходно знакомы.