Усиленное финансирование должно было бы облегчить процесс реоргани­зации для Паулы, но ей все это очень не нравилось. Агентство уже не было тем Управлением, куда она поступила на службу, хотя теперь она получила больше средств и больше сотрудников. В число сотрудников, к несчастью, вошел и Алик Хоган, новый заместитель, переведенный по приказу Колумбия из юридическо­го отдела. Если порода политиков-карьеристов действительно существовала, то Хоган был ее ярким представителем. Его постоянные запросы полных отчетов от всех дознавателей и требования выполнения всех процедур согласно букве закона вызвали в парижском отделе сильнейшее негодование. Хоган очень сла­бо разбирался в тонкостях сыска, зато прекрасно умел наблюдать за всеми ис­подтишка.

В последние несколько месяцев Паула была близка к тому, чтобы признать себя консерватором просто в силу своего возраста и согласиться, что перемены ненавистны ей именно по этой причине, что она не принимает происходящих в мире изменений. Но она всегда считала себя реалистом. Силам правопорядка приходилось идти в ногу с обществом, которое они должны были защищать. Скорее всего, ее раздражало именно усиление политического контроля. После того как она заслужила право работать почти автономно, Пауле претила сама идея вновь соблюдать общие правила отчетности.

Как и всем остальным.

Извини? — переспросил Тарло.

Паула чуть раздраженно улыбнулась своему помощнику; она и не заметила, что заговорила вслух.

Ничего. Просто мысли вслух.

Да, конечно, — сказал Тарло и вернулся к меню.

Паула наконец по достоинству оценила его калифорнийскую внешность. Тарло превосходно вписывался в стиль жизни Венецианского Побережья. Сейчас они вдвоем сидели под широким навесом кафе на набережной канала Клейд. В двухстах ярдах, на противоположном берегу, виднелась задняя сто­рона галереи Нистол. Отвесная стена из красного кирпича поднималась над безмятежной гладью воды. Единственная дверь виднелась на нижнем этаже, примерно на ярд выше черной линии прилива; с обеих сторон стояли причаль­ные столбики, когда-то покрашенные в бело-голубую полоску, а теперь совер­шенно выгоревшие. Широкие, обрамленные камнем окна отмечали второй и третий этажи, а выше нависала черепичная крыша. Под самыми желобами висела гигантская гирлянда полуорганических листьев, улавливающих влагу, как будто из-под стропил выросла огромная лиана. Венецианское Побережье страдало от недостатка пресной воды, поскольку глубокие скважины, пробу­ренные в каждом квартале, уже не обеспечивали потребности многочисленных жителей.

Паула выбрала себе место лицом к галерее, а Тарло расположился справа от нее и наблюдал за каналом. Казалось, что белая бейсболка и оранжевая с черным льняная рубашка надежно защищают его от жары. Паула, прежде чем сесть, сняла пиджак и повесила его на спинку стула, но белая блузка местами уже прилипла к коже. Даже голове было жарко, и она чувствовала, что над бровями выступила испарина, но не решалась ее стереть. Официант с усмешкой погля­дывал на них из дверей кафе. Вскоре он понял, что они не намерены уходить, и неторопливо подошел к столику.

Uno aqua minerale… — заговорила Паула.

Официант сочувственно вздохнул.

Газированную?

О! Без газа, охлажденную и со льдом.

Официанты Венецианского Побережья, как правило, с пренебрежением от­носились к тем, кто не освоил хотя бы начатков итальянского языка.

Тарло заказал безалкогольное пиво и копченые орешки.

Официант снова окинул их высокомерным взглядом, ссутулился и побрел обратно в кафе.

Всегда рад здесь поболтаться, — сказал Тарло и закинул обутую в санда­лию ногу на покрытое ржавчиной ограждение.

Паула сверилась с таймером.

Через полчаса закажем еще напитки, а потом перекусим. Я хочу провести здесь не меньше двух часов.

Босс, мы же все перекрыли сенсорами. Мимо них не пролетит даже по­чтовый голубь.

Я знаю. Для меня важно видеть цель. Я должна лично проследить за опе­рацией.

Ага. — Тарло усмехнулся. — Ты мне уже говорила.

Если в реорганизации Управления в Агентство и было что-то положительное, так это расширение информационной базы. На этот раз известие о покупке Ригином нескольких сложных устройств ограниченного применения поступило не от тайных осведомителей Паулы. Особое следственное управление Анаконы в процессе контроля местных производителей продуктов двойного назначения проверило отчеты одной из посреднических компаний, и выяснилось, что она приобрела несколько резонансно-молекулярных стабилизаторов высокой мощ­ности, которые могли использоваться в генераторах силового поля. Оказалось, что компания была обычной пустышкой, а деньги поступили с одноразового счета банка Сент-Линкольна.

Бюро расследований проследило путь оборудования через несколько под­ставных организаций до самой галереи. Вот тогда следователи и обратились в Агентство.

Наблюдение, обратное отслеживание и мониторинг связи показали, что Ригин приобрел уже немало подобных предметов. Явного оружия у него не было, но характер действий в точности соответствовал поведению Адама Элвина.

Отличное у него прикрытие, — сказала Паула, отпив минеральной воды. — Могу поспорить, его адвокаты будут утверждать, что все это компоненты для его скульптур.

В таком случае зачем же столько сложностей при приобретении?

Паула улыбнулась слабому ветерку, залетевшему с канала под навес.

Радикальное искусство, я полагаю.

Ты думаешь, он отправит все это за один раз?

Скорее всего. Рискованно было все это собрать в одном месте. А теперь он уложит все в пару ящиков и отправит законным путем.

Как раз через заднюю дверь, да?

– Да.

Паула из-под больших очков посмотрела на массивную заднюю дверь и пред­ставила, как к ней швартуется грузовой катер и на палубу укладываются кон­тейнеры. Все это наверняка будет сделано среди бела дня. Обычный легальный груз, ничего тайного. Оттуда ящики попадут в доки района Акри, где стоят большие корабли, или на товарную станцию монорельса в Прато. А где-то по пути его будет поджидать Брэдли Йоханссон.