Пять больших повозок и, кажется, семь маленьких, верно?

Девять, если считать одиночки.

Этого мало, чтобы усадить всех.

Мало. В больших санях на охоту выезжает двадцать пассажиров. Поме­стилось бы и больше, но приходится везти с собой палатки. Здешние ночи — сущий ужас, помогают только трехслойные меховые пологи. И еще в санях надо оставить свободное место, чтобы привезти ледового кита. Это такая громадина. Скоро сам увидишь.

Но в Ледяной Крепости достаточно кости, чтобы построить еще повозки.

Джордж, попыхивая трубкой, взглянул на него с любопытством.

Нет, лишних запасов здесь не бывает.

А стулья, койки, рамы для обработки шкур? Здесь тонны кости.

Мы всем этим пользуемся, — возмущенно возразил Джордж.

Кость можно было бы употребить иначе.

К чему ты ведешь, парень?

Оззи вытер нос тыльной стороной перчатки: в мастерской, как всегда, было сыро и холодно.

Я к тому, что можно было бы уехать отсюда. Всем сразу.

Какая чушь! Как ты до этого додумался, парень?

Ведь все выходят на охоту, так? Кто-то идет пешком, кто-то на лыжах, и приходится торопиться, чтобы не отстать от сильфенов.

Верно.

Так надо выехать на санях. Погрузить всех, людей и чужаков, взять всех животных — тетраджаков, лонтрусов и убнанов, менять их в упряжках, резать, если они выбьются из сил. Но так мы сможем двигаться наравне с сильфенами. Мы сумеем, старик!

Джордж вытащил трубку изо рта и некоторое время внимательно ее рас­сматривал.

Неплохая идея, парень, но в лесу, на другой стороне от места охоты, эти большие сани не пройдут.

Ну и ладно. Мы разберем их и построим малые повозки. Они будут легче и быстрее. Это увеличит наши шансы.

Да, может, ты и прав. Но как это увязать с причинами, по которым мы здесь оказались?

Что ты имеешь в виду? Мы оказались здесь, потому что свернули не на ту тропу.

Ты так думаешь? Ты до сих пор считаешь, что жизнь ограничивается фи­зическим уровнем? А как же духовность?

Моя душа в порядке и жаждет выбраться отсюда.

Я рад за тебя. А вот я не готов отсюда уйти. Я верю, что мы попали сюда не без причины, и это касается каждого. Ледяная Крепость учит нас познавать себя, учит тому, что мы должны узнать, хотя и не всегда хотим этого. Здесь все знают, что в Содружестве ты был очень богат; много людей отправляются бродить по тропам. Я и сам так сделал. Каким же я был тогда глупым без­дельником. Обычное дело: родился в семье, где денег больше, чем ума. Я из Йоркшира, там родился, там воспитывался и впитывал местные традиции. Моя семья разбогатела на мусоре — сборка и перепродажа, мы делали золото из грязи. Мы занимались этим не одно столетие, перерабатывали мусор, ког­да еще никто не слышал о рециклировании. Потом Европа буквально поме­шалась на этой идее. Токсичные отходы использовать было нельзя, а все, что годилось, пускалось в переработку. Все закончилось горами холодильников, потому что никто не брался за сбор жидкости из систем охлаждения, потом выросли горы компьютеров и автомобилей. Мы создали Альпы из товаров потребления, ждущих безопасной переработки. Вот тогда наша семья дожда­лась второго взлета. Потом появился ты и твой дружок со своими червоточи­нами, и все остальные сразу решили выбросить токсины и яды в космос. Мы избавились от старых перерабатывающих заводов, но продолжали собирать мусор и переправлять его через ваши нуль-переходы. Это был третий взлет нашей семьи.

Корпорация «М-и-С», — воскликнул Оззи, — крупнейший в Европе пере­работчик мусора. Это ваша компания?

Джордж, довольный, что Оззи слышал о его компании, кивнул:

Да, точно. А ты знаешь, что означает название? Муха из слона.

О чем-то таком я догадывался.

Вот для этого я и был рожден. Но не оправдал надежд. Я был тогда абсо­лютным бездельником, да еще и невероятным глупцом. Меня интересовало все, что можно получить за деньги: вечеринки, женщины, путешествия, наркотики, омоложения — все самое лучшее. И знаешь, что я скажу, — после третьего за­хода все это чертовски надоедает. Поэтому я отправился на поиски троп и вол­шебного народа — это единственное, чего нельзя купить.

И тропа привела тебя сюда.

Да. Здесь я пытаюсь познать самого себя, мистер Айзекс. Я пытаюсь по­нять, что значит жить реальной жизнью. Здесь я стал важной персоной — люди спрашивают меня, что делать с костью ледового кита, как ее обрабатывать, как резать и клеить, как лучше распилить. Меня уважают. Может, для тебя это ничего не значит, ты многого добился в своей жизни, но это уважение я заслу­жил, и заслужил тяжелым трудом. Поэтому я здесь. Когда-нибудь я уйду. Все мы так или иначе уйдем — или по тропе, или умрем где-нибудь в лесу. Но до тех пор я буду делать все, что в моих силах, чтобы помочь друзьям по несчастью.

Кто-нибудь еще слышал от тебя эту речь?

Да, те, кому это было нужно. Хотя я вижу, что тебе это ни к чему, у тебя своя мудрость. Так что давай оставим все как есть. Что, если мы послушаем тебя и все уйдем, но не добьемся успеха? Что, если тропы отвергнут нас? Мы за­стрянем в лесу, слишком далеко, чтобы вернуться: в бурном потоке без весел. Да и не все согласятся на это. Здесь есть такие же, как я, и коррок-хи не на­мерены никуда уходить. Это место как раз для них. А как же те, кто сюда по­падет? Что бы стало с тобой, если бы вас не подобрала Сара?

Логично.

То-то и оно. Это место существует не зря. Если тебе здесь не нравится, это еще не значит, что должны уйти все.

Верно. Думаю, мне надо пойти и подумать над планом Б, не так ли?

Джордж махнул на него трубкой.

Иди. Только не забудь вернуться после обеда. Нам нужны руки, чтобы спустить сани с подставок.

Конечно. — Оззи отошел на пару шагов, потом обернулся. — Джордж, ты случайно не знаешь пары фраз, чтобы завязать разговор?

Джордж снова осмотрел свою трубку.