Марк откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. В таких обстоятель­ствах он, пожалуй, поступил бы точно так же. Впрочем, принять подобное ре­шение, наверное, очень страшно. Капитан говорил, что чужаки опасны. Нехо­рошо. Очень нехорошо.

Новостная компания начала транслировать записи с Бастиона. Вместе с астронавтами Марк погрузился в темные переходы станции. Казалось, что многомильные переходы сплетались между собой в какой-то фантастический узел. В офисе автомастерской раздавалось резкое дыхание участников контакт­ной группы; Марк будто своими собственными руками в перчатках цеплялся за неровности стен, чтобы продвинуться вперед. Затем он медленно выплыл в пустынный зал. Обрывки оптоволоконных кабелей тянулись вдоль стен тон­кими экзотическими водорослями. Он проплыл вдоль них до футляра из мате­риала, напоминавшего матовое стекло. Послышались взволнованные возгласы.

Перчатки обхватили куб в попытке отделить его от стены, но его корпус начал рассыпаться. Другой, более спокойный голос посоветовал срезать все крепления, удерживавшие коробку.

Марк тряхнул головой. Ему самому захотелось пройти весь Бастион и ос­мотреть его до последнего дюйма. На этой неделе он обязательно выберет вре­мя и, лежа на кровати, просмотрит все материалы, посвященные исследованиям.

Новости переключились на сенатора Томпсона Бурнелли, стоящего перед величественным зданием зала сената. По обе стороны от сенатора находились два его помощника, а впереди широким полукругом выстроились репортеры.

Я определенно разочарован некоторыми результатами полета, — сказал Бурнелли. — Тем не менее я хочу воспользоваться этой возможностью, что­бы выразить свое сочувствие семьям Дадли Боуза и Эммануэль Вербеке, испытавшим сегодня величайшее потрясение. В связи с этим, уверен, к эки­пажу «Второго шанса», так поспешно покинувшему объект, возникнут очень серьезные вопросы. Думаю, что для уточнения намерений чужаков Дайсона надо было приложить больше усилий. Что же касается угрозы: корабль никто не обстреливал, лишь несколько автоматически управляемых устройств на­правлялись в его сторону, вот и все. Мы не можем с уверенностью сказать, что это были ракеты. Капитану Кайму следовало присмотреться повнима­тельнее и не оставлять попыток отыскать коллег, пока не будет получена достоверная информация. «Второй шанс» имел возможность в любой момент перейти на сверхсветовую скорость и был способен уклониться от любой реальной угрозы.

Как будут развиваться события дальше? — спросил один из журналистов.

Совет Внешней Защиты Содружества соберется в полном составе в самое ближайшее время для оценки результатов полета. Сразу после этого мы пред­ставим свои рекомендации президенту и сенату Содружества.

Что бы порекомендовали лично вы, сенатор?

Бурнелли задумчиво склонил набок голову и сосредоточенно нахмурился, глядя на задавшего вопрос журналиста.

Я думаю, это очевидно. Вследствие недостатка реальной информации необходимо отправить еще один корабль. Но на этот раз управляемый более решительным капитаном, который смог бы выяснить, что там происходит на самом деле.

Марк согласно кивнул. Возможно, Кайм поторопился. «Второй шанс» не­плохо защищен, это было ясно из технических условий, где обороноспособность учитывалась в первую очередь.

Вернулась Оливия, и большую часть второй половины дня они провели перед экраном. ККТ опубликовал записи, сделанные Дадли Боузом, где он по­яснял и комментировал получаемую экипажем информацию. Его изложение привело Марка в восторг. Астроном говорил понятным всем языком, уверенно и ясно связывая сухие факты с реальной жизнью. Ничего удивительного, что его считали чуть ли не самым уважаемым и заслуженным ученым.

В тот день Марк несколько раз заходил в мастерскую и пытался что-то сде­лать с автосборщиками, но мысли каждый раз отвлекали его от работы, и он возвращался в офис, чтобы снова взглянуть на экран. Он не раз пытался пред­ставить себе Боуза и Вербеке в тот момент, когда они поняли, что корабль ушел навсегда. Как можно вынести такое открытие? «Господи, а как бы я себя чув­ствовал?»

Он рано закрыл мастерскую, сел в свой пикап и отправился домой. Первая часть пути пролегала по шоссе, построенному Саймоном Рэндом, и вела вокруг горы Блэкуотер в узкую долину. Вдоль шоссе была посеяна земная трава, вы­теснившая местную гром-траву, и откосы покрылись пышным изумрудным ковром. Вдали лениво бродили жирные овцы, еще не сбросившие зимнюю шерсть, а вокруг них энергично резвились молодые ягнята. Выше по склону, где травы было меньше, чем камней, сновали горные козы, то выбегавшие из за­рослей хвойных деревьев, то снова скрывавшиеся между стволами.

Через несколько миль долина стала шире, горы справа отступили, открывая проход в еще более просторную низину. Марк повернул и дальше поехал по плотно укатанному каменистому проселку. Здесь начиналась долина под на­званием Хаймарш. Поселившиеся в этих местах первые фермеры давно осуши­ли землю, построив целую сеть ирригационных каналов, и большая часть бога­той торфяной почвы была занята пастбищами. От основной дороги то и дело отходили длинные проезды, ведущие к просторным коттеджам или сельскохо­зяйственным постройкам. Кроме травы, здесь росли только высокие тонкие местные лиипоплы, рассаженные аккуратными рядами вдоль границ участков.

Через пять минут появилась еще одна развилка. Марк свернул на дорогу, ведущую в долину Улон, почти такую же большую, как Хаймарш, только окру­женную более высокими горами. Вокруг повсюду лежали россыпи камней, каждую зиму приносимых с гор вместе со снегом. Несмотря на плодородную почву, земля Улона не годилась для выращивания зерновых, и по совету Сай­мона Рэнда первые поселенцы стали культивировать лозы гренхама, местного растения, ягоды которого уже завоевали популярность среди ценителей вина во многих мирах Содружества, хотя хороший урожай они давали только на северных континентах. Уже в первые годы в Улоне были собраны значительные урожаи, а впоследствии люди вывели новые сорта, создали кооперативы, за­нимающиеся купажированием и разливом, и зарегистрировали свои марки вина.