Ричард улыбнулся и заговорчески спросил:

— Что у нас там по меню? Что ты ещё хочешь?

Она колебалась, глядя на единственную строчку с любимым десертом, который позволила себе аж полгода назад, и молчала.

— Давай, колись, крошка. Открой мне тайну: что тебя соблазняет?

Дэни подняла на него глаза и сглотнула; в животе сразу же заурчало, только от голода ли? А ещё ладони вспотели... опять. Девушка неохотно ткнула пальцем в нужный десерт, и Рич повернул лист меню к себе.

— Так, так... Всего-то? Клубничный сок, сливки... Ну, желание твоё — закон.

Принесли кофе, через пять минут ещё и десерт — два бокала для шарикового мороженого, наполненные клубничным и шоколадным джемом, а сверху — взбитые сливки.

Дэни смущённо ковырялась ложкой в десерте и то и дело поглядывала на Рича; он просто пил свой кофе.

— Спасибо, — выдохнула Дэни едва ли не с трудом. — Обожаю этот десерт, хотя частенько его себе не позволишь.

— Не за что. Я рад. А почему ты заказала мне глясе? Не лучше ли было что-то по-мужски крепкое и горячее?

— Тебе нельзя ни крепкое, ни горькое, ни тем более горячее.

— Ах! Кажется, мне начинает нравиться твой командный тон. Это так... игриво, что ли.

К чему это было сказано, Дэни так и не поняла, да и не горела желанием, поэтому просто запихнула как можно больше ложек с десертом в рот. Потом вдруг чихнула... и половина содержимого её рта полетела на стол. Слава рождественскому духу, в ресторане действительно никого не было! Иначе дикий смех двух молодых людей нарушил бы мир и покой посетителей.

Салфетками Дэни вытерла стол и рукав куртки Рича, так что он тоже пострадал от её чиха, но зато смеялся громче неё самой. А затем они просто болтали, касаясь только музыки, путешествий и... десертов, и Дэни никогда не подозревала, что какие-то мелочи, обыденные, незначительные, могут так развеселить. И Филч... Никогда, ни один парень не смотрел на неё с таким напряжённым вниманием, не ловил каждый её взгляд, не смеялся так искренне её шуткам, которые она сама считала дурацкими.

И она смотрела на него и не замечала шрамов от ожогов, ей вообще было всё равно, как он выглядел. В какой-то момент она поняла, что Рич забыл свой стыд и расслабился, даже несмотря на то, что двое старичков сидели за барной стойкой и пили пиво, иногда оборачиваясь на громкий смех.

Они проговорили до пол первого ночи и даже не заметили этого.

Всё закончилось, когда в кафе вошли четверо явно подвыпивших парней. Рождественский дух отправился на заслуженный отдых, видимо.

Весёлая компания сгруппировалась у барной стойки, парни говорили громко и настойчиво и, в конце концов, как по закону жанра, обратили своё внимание на Ричарда; с их стороны он был отлично виден им даже с этим его глубоким капюшоном. Они не были навязчивыми, скорее, наоборот, но это и стало отправной точкой для Ричарда: их пристальное внимание, перешёптывания и беспрерывное глазение на него просто не могли сказаться иначе.

Дэни видела, как он был напряжён, как сжимал кулаки, и уже не обращал внимания на её слова. Момент, и он резко поднялся, подошёл к смеющимся парням и громко крикнул:

— Ну, чего?! Пришли на урода поглазеть?

Дэни вскочила с места, но было уже поздно: Филч сбросил капюшон с головы и прошипел:

— Смотрите. Но на этот раз вслух.

Со стороны девушка наблюдала, как перекрестился один из старичков и тут же отвернулся; как кто-то из нарушивших идиллию ночи парней смачно выругался, но все они поспешили спрятать глаза, отвернуться... лишь бы не видеть этого.

Ричард шикнул проклятия, вернулся к столику, чтобы забрать вещи, и Дэни увидела его истинное лицо в ярком свете ламп помещения. И она содрогнулась... на секунду.

Филч оделся, бросил деньги с чаевыми на стол и быстрым шагом покинул кафе, даже не подождав девушку. А она старалась собираться быстрее, даже шапку надевать не стала. Даже куртку не застегнула. Выбежала на улицу, где стоял Рич, сунув руки в карманы и глядя на пустую улицу. Снег прекратился, стало ещё холоднее; где то за квартал отсюда завыла сирена.

— Прости меня. Это я виновата, — Дэни положила руку на плечо парня. — Зря пришли сюда. Но ты забудь.

Глупая, глупая, глупая! Словно он действительно сможет забыть! Теперь, когда все, кто не знает его, кто не привык, будут пялиться и шептаться... Как же ему, должно быть, мерзко и обидно. Дэни дёрнула его за рукав, чтобы он опомнился, отреагировал...

И он сделал это.

Обернулся и, наверное, посмотрел на неё, хотя она так и не поняла, не разглядела даже его глаз: слишком уж темно было, а фонарь над ними почему-то не работал.