–  Все карты одного цвета, - быстро ответил паренек.
– Или есть еще блейз - все карты - картинки?

–  Будем играть, как я сказал, - прекратил дискуссию плечистый.
– Кто-нибудь против?

–  Я!
– нагло заявил паренек.

–  Кто-нибудь против?
– повторил плечистый.
– Тогда начнем, пожалуй. Начальная ставка?

–  Осьмушка хлеба?
– предложил Максим.

–  А не много?
– проворчал очкарик.

–  Сойдет!
– радостно согласился паренек.

–  Полпакета вермишели, "Ролтона", - выдвинул замену плечистый, никто не возразил.

Молча склонились над мешками, украсили стол натюрмортом.

Плечистый - небритый, бледный даже при таком свете.

Паренек - румяный, нездорово румяный, видно большую дозу схватил, суетливо барабанящий пальцами.

Очкарик - погасший взглядом за стеклами на осунувшемся лице с выступающими скулами - то ли изголодался после, за два с лишним дня, то ли и раньше полнотой не отличался.

Интересно, сколько из них по приказу общины-дома сюда пришли попытать счастья?

Кто из них такой же бродяга, как Максим? Кто надеется выжить?

Максим чуть заметно улыбнулся. Выжить.

–  Сдвинь, - протянул ему колоду плечистый, ловко подхватил верхнюю часть колоды, подсунул под низ и споро разбросал карты игрокам, с прихлопом положил колоду рядом и схватил карты. Не сразу посмотрел, бросив взгляд по соседям.

Встретившись глазами с Максимом улыбнулся.

Паренек обиженно причмокнул языком, спохватился и сделал довольное лицо, обратив лучащийся счастьем взор на соперников.

Очкарик чуть вскинул брови. И снова ушел в мрачность.

Плечистый посмотрел свои карты, не смог погасить блеск глаз.

–  Ну, молодой человек?
– спросил плечистый.

–  Прохожусь, - буркнул паренек, выкладывая еще одну осьмушку.

–  Чего?
– нахмурился очкарик.

–  Значит, ставлю такую же ставку, - сморщившись, пояснил паренек.
– Не пасую, не повышаю, прохожусь значит.

–  Ну-ну, - хмыкнул очкарик. Ставки не повысил.

–  Пас, - улыбнулся Максим. Разнобой. Все масти, ни одной парной. Двойка и тройка, шестерка, восьмерка с девяткой. Можно было бы рискнуть - в той, прошлой, жизни.

В этой продуктов слишком мало. И нет за спиной общины, никого нет.

–  Не спортивно, - скривил рот плечистый, доставляя ставку.

–  Не интересно, - поддержал паренек.
– Четвертушка.

–  Ладно, - кивнул очкарик.

–  Полторы вермишели, - чуть оскалившись, завершил круг плечистый. Хорошая, наверное, карта.
– Меняем, господа.

–  Три, - резво сбросил больше полвины карт паренек. Сдержался. Радости не было - значит, паренек может сушить сухари, решил Максим.

–  Одна, - разлепил губы очкарик. Посмотрел карту, пожал плечами.

–  Меняю две, - во всеуслышание заявил плечистый.
– Молодой человек?

–  Буханка, - резко взвинтил ставку паренек.

Очкарик задумчиво почесал кадык. Оценил размер мешка, сравнил с явно меньшим у паренька, вздохнул и достал тушенку.

–  Половина, - предложил он, дождался молчаливого кивка, поставил консервы на стол.

–  Поддерживаю, - кивнул плечистый и задорно посмотрел на паренька.

–  Две хлеба, - выдавил паренек.

Э, парень, каюк тебе, вздохнул Максим. Вздохнул, потому что втроем здесь, похоже, не играют, а паренек явно вылетает.

–  Пас, - аккуратно отложил карты очкарик. Заметил, видимо, чуть заметное нетерпеливое дрожание рук плечистого. Максим уважительно кивнул. Закашлялся, отвернувшись от стола, сглотнул, пытаясь на вкус определить - с кровью или нет.

Солоноватого привкуса тепла не было. Хорошо.

–  И осталось нас двое, - весело сообщил плечистый.
– Килограмм риса. Думаю?