– В самих нас? – робко ответила-спросила Тамара.

Губы мужчины вздрогнули в одобрительной улыбке. Он согласно кивнул.

– Верно. Почему у тебя нет ни одного растения в квартире? Я думал, что девушки любят ухаживать за цветами. – хмыкнул он, окидывая номер взглядом, но нет, никаких горшочков с цветами там действительно не было.

– Не люблю с ними возиться. – поморщившись, ответила Тамара.

– И со своей собственной жизнью ты не любишь возиться. Предпочитаешь обрастать мхом, дерьмом и грязью. И совершенно не сопротивляешься, когда другие гадят на твою клумбу. – резким тоном неподкупного судьи вынес вердикт журналист.

У Тамары в очередной раз отвисла челюсть.

Антонио делал то же, что и Чейз – тыкал носом Тамару в ее же кучку. Но, слова журналиста были реальными, даже осязаемыми. Они прозвучали, как пощечина. И девушке вдруг стало стыдно. Только с помощью сильного пинка журналиста, она смогла осознать, что сама является причиной «грязи» в своей жизни.

Тамаре захотелось разрыдаться и упасть на колени, что бы просить прощения за свою ничтожность. Глаза защипало.

– Ты никогда не увидишь солнца, если не будешь пропалывать свой огород, уничтожать вредителей и удобрять почву. Смысл в удовлетворении собственных желаний, а твоя жизнь больше похожа на жизнь первобытного животного – только природные инстинкты.

– Я… я… - начала Тамара, не в силах закончить из-за душащих слез. Это были слезы обиды в первую очередь на себя. Антонио уверенно ломал выстроенные печати и не прилагал к этому никаких особых усилий.

– Говори связно. Если не можешь, то лучше молчи. – безапелляционно заявил он.

– Я не знаю как… - тихо сказала она, пряча лицо в ладонях.

– И никогда не узнаешь. Даже у величайших умов этой планеты были учителя. – ответил мужчина, положив руку ей на плечо.

– Научи меня. – еще тише попросила Тамара.

Теплые руки оторвали ладони девушки от лица. Но она упорно старалась не смотреть мужчине в глаза. Он схватил ее за подбородок и вынудил поднять взгляд.

– Я могу научить тебя. Но, позволь предупредить: ты добровольно доверяешь свою жизнь мне, а это значит, что ты беспрекословно следуешь всем моим правилам.

– Хорошо. – прошептала Тамара.

– Запомни – это нужно тебе, а не мне. Для меня это просто проверка своих способностей, как ювелира. – резко сказал Антонио.

– Я согласна. – все так же безропотно ответила девушка. Журналист просиял широкой улыбкой.

– Договорились. – подмигнул он. Тамара вновь ощутила, что жар прилил к ее щекам.

Мужчина поднялся с дивана, одевая пиджак, а затем протянул руку ей.

– Вставай. Мы идем. Снова разговор о жутко удачливом парне, который выиграл четырнадцать миллионов в лотерею, откладывается.
– хмыкнул Антонио.

– Я могу рассказать по дороге. – сказала Тамара, принимая руку и поднимаясь с дивана.

– Я четко разделяю работу и досуг. И никогда не совмещаю эти два понятия. Так что для этого разговора мы выделим специально время. У меня появилось вдохновение, ты ведь не хочешь его перебить? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Нет. – усердно покачала головой девушка.

– Умница. – проворковал мужчина.

Тамара, словно завороженная не могла оторвать взгляда вмиг изменившегося мужчины. На его лице сияла игривая улыбка, а взгляд был прищурен. Казалось, что он стал совсем по другому смотреть на нее. Как скульптор ласкает взглядом брылу гранита, которая со временем станет шедевром. «Брыла» же смотрела на своего скульптора с нескрываемым обожанием.

Разница между Чейзом и Антонио была в том, что первый принуждал Тамару к изменениям. Возможно, если бы он действовал более мягко, то у него был бы шанс на успех. Антонио же никого ни к чему не принуждал. Все было сугубо добровольно. Даже более того: если Тамара ослушается, то журналист просто откажется от нее. Даже гениальным скульпторам попадаются никудышные брылы гранита, с которыми невозможна дальнейшая работа.

А еще была разница конкретно в них самих. Чейз не внушал трепета и уважения. Он не заставлял ее смущаться или чувствовать себя неловко. Тамара чувствовала свое превосходство над ним и это было ей не интересно. Антонио был для нее неприступной горой, которую она очень хотела покорить. Или покориться. Она еще не определилась с понятием.

– Куда мы идем? – спросила она, засовывая руки в рукава куртки, которую любезно подал ей журналист.

– Отметим наше соглашение. – бодро ответил Антонио.

– Но, я не одета для ресторана. – возразила девушка.

Журналист остановился в дверях и окинул ее оценивающим взглядом.

– Ты выглядишь не лучше, чем в прошлый раз. Так что не имеет значение, во что ты одета – все это жуткая безвкусица. Весь твой гардероб нужно отправить в топку. – заявил он.

– Но… - начал было Тамара, но Антонио прервал ее, подняв руку вверх.

– Не смей возражать мне. Ты сама дала согласие на полное повиновение. Еще одно возражение и я уйду. – неожиданно резко и холодно сказал журналист.