Несколько кафе-баров и дансингов еще не успели закрыться, и красно-синий свет неоновых вывесок причудливо отражался на мокрых тротуарах.

Засунув руки глубоко в карманы плаща и чувствуя, как успокаивающе действует холодный дождь с ветром, я направился к морю.

Улица вывела меня к одному из многочисленных ресторанов, построенных на сваях близ самого берега и специализирующихся на блюдах из продуктов моря. Около ресторана длинной линией выстроились машины, доносились звуки танцевальной музыки.

Я уже намеревался пойти дальше, когда из ресторана выскочил рослый человек и, нагнув от дождя голову, по деревянным мосткам побежал в мою сторону. В свете уличного фонаря мне бросился в глаза спортивный пиджак кремового цвета и бутылочно-зеленые брюки.

Это был приятель Риммы.

Быстро повернувшись к нему спиной, я достал из кармана пачку сигарет и сделал вид, что пытаюсь закурить на ветру. Исподволь я наблюдал за ним. Он подбежал к машине «понтиак», открыл ее и начал рыться в ящике для перчаток, не переставая вполголоса ругаться. Наконец он, видимо, нашел то, что искал, повернулся и снова побежал по пирсу и скрылся в ресторане.

Некоторое время я смотрел ему вслед, потом не спеша подошел к «понтиаку». Машина выпуска 1957 года, не в очень хорошем состоянии. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, я торопливо схватил ярлык с фамилией владельца, висевший, как и предписывалось правилами, на рулевом колесе, и взглянул на него.

«Эд Вассари, – прочитал я при свете зажигалки. – „Бунгало“. Восточный берег. Санта-Барбара».

Я отошел от машины и направился в кафе, находившееся на противоположной от ресторана стороне набережной. Его единственными посетителями оказались четверо подростков, сидевших в углу за бутылками кока-колы. Я выбрал столик у окна, откуда мне хорошо был виден «понтиак», и заказал усталой официантке чашку кофе.

Один он здесь, этот человек, или вместе с Риммой? Не с ним ли она живет по адресу, указанному на ярлыке?

Я сидел, покуривая и помешивая кофе, и не спускал глаз с «понтиака». Дождь усилился, подхваченные порывами ветра капли забарабанили в стекло.

В это мгновение я увидел их.

Они выбежали из ресторана. Вассари держал над Риммой зонтик. Они нырнули в «понтиак» и исчезли в темноте.

Так и не дотронувшись до кофе, я расплатился с официанткой и вышел на набережную. Не сказал бы, что я совсем не волновался, но прежде всего я испытывал твердую решимость не тратить больше времени понапрасну.

Еще по дороге к морю я заметил ночной гараж и теперь торопливо направился к нему и взял напрокат «студебеккер». Пока один из рабочих заправлял машину бензином, я небрежно спросил, как проехать на Восточный берег.

– Отсюда направо, – ответил рабочий. – А затем все время вдоль моря. Мили три, не больше.

Восточный берег оказался полоской побережья протяженностью примерно около мили; вдоль дороги стояло три или четыре десятка деревянных домиков. Большинство из них было погружено в темноту, лишь кое-где за сеткой дождя тускло светилось окно.

Я медленно ехал по дороге, всматриваясь в каждый домик. Один из них привлек мое внимание. Не знаю, что тут сыграло роль – инстинкт или тот факт, что коттедж стоял как-то уединенно, но я сразу заключил, что это именно то, что я ищу.

Я выключил фары и вышел из машины. Поток дождевых капель, гонимых сильным ветром с моря, обрушился на меня, но я ничего не замечал. Рядом с домиком стоял «понтиак». Внимательно осмотревшись вокруг, я приоткрыл ворота и проскользнул во двор. С сильно бьющимся сердцем я подкрался к освещенному окну. Передо мной открылась большая, не без вкуса обставленная комната. Несколько удобных, хотя и пообтрепавшихся мягких кресел, современные яркие эстампы на стенах, телевизор в одном углу и портативный бар со множеством бутылок в другом. Все это я охватил одним взглядом, а потом увидел Римму.

Она сидела в низком мягком кресле; во рту у нее торчала сигарета, в руке она держала стакан с вином. Зеленый халат не закрывал ее длинных стройных ног. Посматривая в потолок, Римма нервно покачивала ногой.

Дверь распахнулась, и на пороге показался Вассари. Он был в одних пижамных брюках; его широкая грудь заросла густыми черными волосами, а под загорелой кожей, когда он вытирал полотенцем затылок, перекатывались мощные мускулы.

Вассари что-то сказал Римме, и она зло взглянула на него. Потом допила вино, поставила стакан на пол, потянулась и вышла из комнаты. Вассари выключил свет, и я отпрянул от окна.

Почти тут же зажегся свет в другом окне, задернутом шторой.

Я ждал.

Через несколько минут свет погас, и весь дом погрузился в темноту. По-прежнему соблюдая осторожность, я вернулся к машине, завел мотор и направился к гостинице.

На обратном пути я много размышлял. Да, я нашел Римму. Но передо мной вставали новые трудности. Знал ли Вассари, что она меня шантажирует? Не произойдет ли так, что, когда я отделаюсь от Риммы, мне придется иметь дело с Вассари?

В ту темную дождливую ночь я впервые осознал весь ужас того, что задумал. Я собирался убить человека. В мыслях все выглядело просто: найти Римму и заставить ее замолчать. Но сейчас, когда пришло время действовать, одна мысль о задуманном бросала меня в жар.