Куки моргнула и на секунду задумалась.

Я попыталась еще раз:

– М-мм, плод чрева твоего.

– А-а, Эмбер с отцом. Лезь в багажник.

Я разгладила оскорбленные волосы и осмотрела багажник. Мертвый парень выглядел так, будто при жизни был бомжом. Он лежал, свернувшись в позе эмбриона, и не обращал на нас ни малейшего внимания. Что само по себе странно, раз уж я, по идее, яркая и блестящая. Как тысяча солнц и все такое. Хотя бы кивка мое присутствие должно заслуживать. Но он не реагировал никак. Совершенно. Абсолютно. Полный ноль. Облажалась я как ангел смерти. Видимо, мне позарез нужна коса.

– Так не пойдет, - сказала я, пытаясь припомнить, где продают сельскохозяйственные инструменты. – Куда вообще можно ехать в два часа ночи, да так, чтобы обязательно в багажнике?

Куки протянула руку прямо сквозь мертвого парня, схватила одеяло и захлопнула крышку багажника.

– Прекрасно. Полезай тогда назад, но не высовывайся. И накройся одеялом.

– Куки. – Я положила руки ей на плечи, чтобы остановить ее. – В чем дело?

Тут я их и увидела. Слезы, брызнувшие из ее голубых глаз. Плакать Куки могла только по двум причинам: из-за фильмов Хамфри Богарта и если кто-то из ее близких попадал в беду. Дыхание ее стало сбивчивым и частым, а над самой Куки, как туман над озером, витал страх.

Теперь, когда я полностью владела ее вниманием, я снова спросила:

– Так в чем дело?

Прерывисто вздохнув, она ответила:

– Пять дней назад пропала моя подруга Мими.

У меня отвисла челюсть, и поймать ее я не успела.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь?

– Я только что узнала. – Нижняя губа Куки задрожала, и у меня сдавило грудь. Не люблю видеть, когда моей подруге больно.

– Садись, - мягко приказала я, забрала у нее ключи и влезла за руль. Куки обошла машину и села с пассажирской стороны. – А теперь рассказывай, что случилось.

Перед тем, как заговорить, она закрыла дверь и утерла слезы.

– На прошлой неделе Мими мне позвонила. Казалась ужасно напуганной и все спрашивала и спрашивала о тебе.

– Обо мне? – удивилась я.

– Она хотела узнать, можешь ли ты помочь ей… исчезнуть.

Ой как все плохо. «Плохо» жирным шрифтом. Заглавными буквами. Я стиснула зубы. В последний раз, когда я пыталась помочь кому-то исчезнуть (на прошлой неделе, кстати), все закончилось наихудшим способом из всех возможных.

– Я ей сказала, что, в чем бы ни заключалась проблема, ты можешь помочь.

Мило, но, как ни печально, меня явно переоценили.

– Почему ты не сказала мне, что она звонила? – спросила я.

– Ты была по уши в деле вместе со своим дядей, и постоянно кто-то пытался тебя убить. Ты и правда была очень занята.

Что ж, тут Куки права. Меня пытались убить. Снова и снова. Хорошо, что ничего у них не вышло, иначе сидела бы здесь мертвенькая.

– Она сказала, что приедет и сама с тобой поговорит, но так и не появилась. А сегодня я получила эсэмэску. – Куки передала мне свой телефон.

«Куки, давай встретимся в нашем кафе. Приезжай, как только получишь сообщение. Одна. М.»

– А я даже не знала, что она пропала.

– У тебя есть собственное кафе? – спросила я.

– Как я могла не знать? – От эмоций у нее перехватило дыхание.

– Минуточку. А откуда тебе сейчас известно, что она пропала?

– Я пыталась дозвониться ей на сотовый, когда получила сообщение, но она не брала трубку. Тогда я позвонила ей домой. Ответил ее муж.

– Ну да, он-то должен быть в курсе.

– Он в панике. Хотел знать, что происходит. Но в эсэмэске сказано, чтобы я приходила одна. Поэтому я сказала ему, что позвоню, как только что-нибудь узнаю. – Куки прикусила губу. – Его это не очень обрадовало.

– Еще бы. У женщины не так много причин, чтобы хотеть исчезнуть.

Она задумалась, моргнула и так резко вдохнула воздух, что ненадолго закашлялась. А когда наконец полегчало, проговорила:

– Нет-нет, ты не поняла. У них очень счастливый брак. Уоррен землю целует, по которой она ходит.

– Ты уверена, Куки? То есть…

– Абсолютно уверена. Поверь, если кого и обижали в этой семье, так только банковский счет Уоррена. Не поверишь, он до потери сознания любит эту женщину. И детей.

– У них есть дети?

– Да, двое, - как-то уныло отозвалась Куки.

Я решила не спорить о возможности насилия в их семье, пока не узнаю больше.

– Значит, он понятия не имеет, где она?

– Ни малейшего.

– И она не сказала тебе, что происходит? Почему хотела исчезнуть?