Но Рейес внимательно присматривался и наконец разглядел один из этих огней, сотканный из чистого золота. Увидел дочь солнца, сияющую и блестящую. Меня. Я обернулась, заметила его и улыбнулась. И Рейес пропал.

Он ослушался приказов отца, не вернулся в ад и не рассказал о том, где мы. Веками он ждал, когда меня пошлют на Землю, и сам родился на Земле, отрекшись от всего, что знал. Потому что в день, когда он родился человеком, он забыл, кем и чем был на самом деле. И, что еще важнее, он забыл, на что способен. Он бросил все, чтобы быть со мной. Но жестокий поворот судьбы направил его в лапы монстра, и Рейес рос, подчиняясь любой прихоти самого худшего на свете хищника. Постепенно к нему возвращались воспоминания о прошлом. О том, кто он такой. Но к тому времени его уже посадили в тюрьму за убийство человека, который его вырастил.

Я очнулась на полу ванны и резко выпрямилась. Твердая скользкая поверхность – она и в Африке твердая и скользкая. Руки разъехались подо мной, и я опять шмякнулась. Больно шмякнулась. Второй раз я уже так не торопилась и, оглядываясь в поисках Рейеса, мысленно клялась самой себе обязательно купить резиновый коврик или что там кладут на дно ванны, чтобы не было скользко.

Крови не было. Никаких следов борьбы. Как и Рейеса. Что с ним случилось? Почему он был так сильно ранен? Я боролась с его образом перед глазами, потому что от него становилось плохо и тошнило. А потом вспомнила, что он мне сказал. «Не стой на пути у раненого зверя». Только сказал он это на арамейском – одном из тысяч языков, известных мне с рождения. И голос его был переполненным болью, низким рычанием. Я обязана его найти.

Затолкав себя в джинсы и свитер, я обулась и завязала волосы в хвост. У меня куча вопросов. И куча забот. Последний месяц Рейес был в коме. Его подстрелил тюремный охранник, собиравшийся дать предупредительный выстрел по кучке дерущихся заключенных, которые, похоже, затевали бунт. В день, когда власти собирались отключить его от аппарата искусственного жизнеобеспечения, Рейес неким волшебным образом очнулся и дал деру из больницы для хроников в Санта-Фе, как будто ему плевать на заботы суетного мира. Это случилось неделю назад, и никто с тех пор ничего о нем не слышал. Даже я. До сегодняшнего дня.

Жив ли он сейчас? Кто на него напал? И кому вообще это по силам? Он же сын Сатаны, как-никак. Кому придет в голову с ним связываться? Есть у меня парочка источников информации, которые стоит проверить, но, когда я выходила из квартиры, зазвонил телефон.

– Выкладывай быстрее, - сказала я в трубку.

– Ладно. Здесь двое мужчин из ФБР, - выпалила Куки. Быстро.

Вот дерьмо.

– У нас в офисе люди в черном?

– Ну да, но скорее в темно-синем.

Гадство. Нет у меня времени на мужчин. В одежде любого цвета.

– Ладно, два вопроса. Они в бешенстве? И они обалденные?

После долгой-долгой паузы Куки подала голос:

– Во-первых, не думаю. Во-вторых, никаких комментариев. И в-третьих, ты на громкой связи.

Повисла еще одна долгая-долгая пауза, и я сказала:

– Ну и ладненько. Я мигом.

Я бы сама положила трубку, не сделай этого за меня длинная рука. У меня за спиной стоял Рейес. Жар, повсюду следовавший за ним, проник под одежду и пропитал меня теплом. Он придвинулся ближе, прижался к моей спине всем телом. В ответ на его близость меня накрыло волной адреналина, а когда он наклонил голову, согревая дыханием мою щеку, ноги меня чуть не подвели.

– Ты приятная добыча, Датч, – мягко проговорил он, и его голос лаской прошел по мне.

Прилив восторга пронесся по моему позвоночнику и расплескался в животе. Рейес называет меня Датч с самого рождения, а я так и не узнала почему. Он как пустыня, прекрасная и непреклонная, суровая и неумолимая, обещающая сокровища за каждой дюной, манящая прохладой воды, сокрытой в ее недрах.

Я развернулась к нему лицом, но он явно не собирался уступать мне ни сантиметра завоеванного пространства. Пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, впитать его. Темные волосы вились над ухом, и несколько спутанных прядей спадали на лоб. Ресницы – такие густые, что он всегда выглядит так, будто только что проснулся, – затеняли бездонные омуты карих глаз. И все же я заметила в них озорные искорки. Его взгляд медленно спускался по мне, задержался на моих губах, скользнул ниже к ложбинке между Угрозой и Уилл Робинсон, затем поднялся и встретился с моим взглядом. И в то мгновение я поняла истинное значение совершенства.

– Выглядишь получше, - еле слышно сказала я. Страшные, возможно, смертельные раны исчезли все до единой. От облегчения вперемешку с беспокойством у меня закружилась голова.

Приподняв мой подбородок, он погладил пальцами мою шею, слегка опухшую после его кратковременного помешательства в душе. Что тут скажешь, у него мертвая хватка.

– Прости за это.

– Объяснить не потрудишься?

Он опустил голову.

– Я думал, это не ты.

– А кто?

Вместо ответа он прижался кончиками пальцев к пульсу у меня на шее, словно упиваясь тем, что чувствует его – доказательство жизни, текущей по моим венам.

– Демоны, о которых ты мне говорил? – спросила я.

– Да. – Он сказал это так буднично, так небрежно, будто демоны регулярно пытаются свести с ним счеты.

 Только на прошлой неделе, когда я узнала, кто он на самом деле такой, он рассказал мне о них. Сказал, что они охотятся за мной. Но, чтобы добраться до меня, им придется сначала иметь дело с ним. Я-то думала, он не всерьез. Очевидно, я ошибалась.

– Они тебя… - Я не смогла договорить и тяжело сглотнула. – Ты в порядке?