– Чудовищное?
– Директор оторвал взгляд от бумаг и взглянул на внука.
– И ты ей так же сказал?

– ... Сказал...

– Эх, Винсент, Винсент... Такую девушку потерял...

– Она хладнокровно убила двух людей!

– Снова ты делаешь заключения, даже не попытавшись разобраться в ситуации и не взглянув на картину в целом.

– Что ты имеешь в виду?
– Не понял парень.

– Ты интересовался тем, как обстоят дела с нелегальной работорговлей в стране?

– Нет...
– Удивленно ответил Винсент.
– Какое это имеет отношение...

– А тебе известно, что с момента начала войны с Коалицией, нелегальный оборот живого товара увеличился более, чем на восемьсот процентов?

– Восемьсот?!
– Сделал круглые глаза парень.

– Именно.
– Кивнул директор, и снова уставился в свои бумаги.
– И наши службы не стали работать хуже: они все так же исправно ловят этих преступников, и ловят их в большем количестве. Однако оборот все растет и растет, таким образом через месяц-другой на рынке рабов наследники Императора окажутся. Вопрос: почему?

– Деньги?
– Попытался угадать парень.

– Это тоже, но главная причина в другом. Дело в том, что наш закон касательно нелегальной работорговли слишком мягок.

– Мягок? Насколько я помню, за нелегальную работорговлю полагается смертная казнь собственно торговцу и лишение всех прав у ближайших родственников, то есть превращение их в рабов?

– Именно.
– Кивнул Гордан.
– То же самое предполагается за мятеж. Разница лишь в том, что мятежниками обычно становятся всякие крестьяне, и их семья в итоге становится рабами до конца жизни. А вот у работорговцев денег полно, и они имеют возможность нанять людей, которые после суда выкупят их семью, после чего их освободят. Даже конторы такие существуют и не стесняются свои услуги рекламировать. А что? Все происхоит по закону, так что остановить это никто не может. И в итоге получается, что за работорговлю преступник получает то же наказание, что и улочный грабитель, случайно убивший свою жертву. А в Империи очень многие готовы рискнуть СВОЕЙ жизнью ради обогащения. В итоге эта комбинация факторов и произвела на свет такое количество предприимчивых торговцев.

– К чему ты все это ведешь?

– К тому, что такое положение дел надо менять. И обычные средства для этого не подходят: пробовали, не получилось. Именно поэтому делом и занялся ТС: только они и имеют необходимые полномочия, если не считать ввод войск в города, но это было бы уже слишком. Вот ТС и занялась этим делом, и методы у них хоть и жестокие, но эффективные.

– Хочешь сказать, что это была не Юки?

– Нет, я не хочу этого сказать. Я подробностей не знаю, но вполне возможно, что это действительно сделала Юки. Но вся проблема в том, что ты не видишь всех последствий ее поступка. Да, она убила двух невиновных людей, один из которых был ребенком, но как по-твоему этот мистический репортер проник внутрь охраняемого здания достаточно быстро, чтобы стать свидетелем этой картины, а потом так оперативно написать статью? Скорее всего вся эта статья написана не репортерами, а ТС. Возможно даже сам Элиот занялся таким ответственным делом.

– Я не понимаю...

– И в этом твоя проблема.
– Директор снова оторвался от бумаг, и тяжело посмотрел на внука.
– Вся эта статья - одно большое предупреждение всем остальным работорговцам, говорящее: "Все, господа хорошие, игры кончились. Хотите торговать людьми? Торгуйте, но тогда не удивляйтесь, когда вы потеряете все самое для себя дорогое в "случайном" инциденте." Да, ради этого сообщения умерли два человека, но учитывая количество работорговцев, я уверен, что как минимум некоторые из них уже закрывают свой бизнесс и ложатся на дно. А знаешь, что это значит, Винсент? Это значит сотни и сотни людей, у которых не отберут их свободу, которых не продадут как каких-то кукол богатеньким садистам, и которые в итоге не умрут, когда их хозяева решат от них избавиться. И к твоим сведениям, работорговцы никогда не гнушались продавать детей. Более того, дети продаются за гораздо большие деньги, поскольку ими пользоваться можно дольше. Войны не выигрываются без жертв, и семьей этого Вельмонта пришлось пожертвовать, чтобы начать спасать людей еще до того, как ТС доберется до самих работорговцев, а в том, что доберется, я не сомневаюсь: Элиот всегда добивался того, чего хотел, но для многих рабов это может случиться слишком поздно.

– Так получается, что Юки сделала доброе дело?
– Неуверенно спросил Винсент, все еще обдумывая слова деда.

– Доброе? Ха-ха-ха! Нет, мальчик мой, убийство никогда "добрым" быть не может, и тем более убийство детей. Однако Юки, как лидеру группы, пришлось выбирать из двух зол, и у нее хватило смелости выбрать наименьшее, пускай и гораздо более трудное. Или ты думаешь, что этот выбор дался ей легко? Что ей понравилось убивать беззащитных гражданских? Неужели ты действительно такого низкого мнения об этой девочке?

– ...
– Несколько минут парень просто пялился в пространство перед собой, после чего резко вскочил на ноги и быстрым шагом направился к двери.

– Куда собрался?

– Извиняться конечно же! Я наговорил ей много гадостей, не разобравшись в ситуации, и это надо исправлять.

– Похвально, что ты признаешь свои ошибки, но думаешь она тебя простит? Ведь насколько я понял, ты даже не пытался ее понять, сразу обвинив ее в убийстве и "сказав много гадостей"? А ведь вы вроде как парой были?

– Я знаю...
– Парень сжал кулаки, но отступать не стал.
– Даже если и не простит, я обязан извиниться!

– Ну... Это уже ваши дела, я стараюсь не влезать в отношения молодежи. А теперь иди спать, извинишься когда Юки вернется.

– Постой! Что значит "вернется"?
– Удивленно повернулся к деду Винсент.

– То и значит: сейчас ее нет в Академии.

– Как нет? А где она?

– Ну насколько я понял, она отправилась погостить в Уст Ната.