Мы с аэропорта сразу поехали в церковь. Я стояла возле входа и не решалась сделать следующий шаг. Мимо меня внутрь проходили люди. Как на подбор, все одеты в черное. И цветы. Лилии, белые. Раньше они символизировали чистую невинную любовь. А сейчас они ассоциируются у меня только со смертью. Лучше бы несли черные…

Нужно только найти в себе силы переступить порог. Границы существуют только в нашей голове.

– Ты должна. – тихо напомнил мне Дэн.

Мне хотелось убежать. Далеко. Туда, где никого нет, где нет бед и проблем, где никто не умирает. Но, я сделала глубокий вздох и переступила порог.

В церки витал легкий, едва уловимый запах тлена. При виде меня образовался живой коридор. Все эти фальшиво сочувствующие взгляды приводили меня в ярость, но я сохраняла внешнее спокойствие. На лице не отражалось никаких эмоций.

И тут мой взгляд наткнулся на нее…

Пол под ногами вздрогнул, зазвенели стекла, загудели перепуганные люди.

– Н-нет… - одними губами прошептала я.

Это было еще хуже, чем я себе представляла. Вот она лежит, почти что спит, только на глазах лежат монетки. А лицо умиротворенное, даже тень улыбки тронула ее мертвенно-бледные губы.

Наконец-то она была спокойна и могла отдохнуть. Сейчас мама была такой, какой я помнила ее еще при жизни отца. Когда появился Кларк, то она изменилась до неузнаваемости. Он съедал ее, выпивал жизнь, словно…

Тряска прекратилась так же резко, как и началась. Слезы высохли. А в голове тихо звенел звоночек здравого разума. Он что-то кричал мне, но слишком тихо, что бы я могла разобрать.

Я выпрямилась и внимательно оглянулась по сторонам, ища глазами отчима. Но его не было. Сорвавшись с места, стала спрашивать у всех подряд, не видел ли кто этого ублюдка. Но нет, все отрицательно качали головами и разводили руками.

– Лора! В чем дело? Что с тобой? – встревожено спросил Дэн, с третьей попытки остановив меня. Охочие до сплетен и зрелищ люди, тут же прилипли к нам заинтересованными взглядами. Он недовольно огляделся по сторонам и потянул меня обратно на улицу.

– Ты объяснишь, наконец, в чем дело? – потребовал он.

– Это Кларк… это все он. Я точно знаю. – бормотала я, хаотично блуждая взглядом по окрестностям.

– Что? Твой отчим? Ты видела его? – спросил Дэн, оглядываясь по сторонам, словно нас мог кто-то подслушать.

– Нет. Его нет. И никто не видел. Но, я знаю, что это он виноват. – все так же неразборчиво бормотала я.

Дэн выпрямился во весь свой немаленький рост и тяжело вздохнул. Он притянул меня к себе, накрывая полами своего плаща. Сразу стало тепло и уютно. Больше он ничего не спрашивал и не говорил.

Когда мы вернулись в здание, он не отставал от меня ни на шаг, с подозрением вглядываясь в каждого прошедшего мимо человека. А я стояла возле гроба и не моргая смотрела в бледное лицо мамы. Слезы больше не текли в три ручья, но казалось, что внутри все оборвалось, высохло. Наверное, что-то во мне сломалось. Мне хотелось дотронуться до ее щеки, но что-то не пускало. Наверное, тот факт, что от покойников иногда бывает много хлопот и проблем.

Я нервно хихикнула и потянулась рукой к лицу. Пальцы застыли в нескольких миллиметрах. Не было энергии. Совсем. Она не пульсировала и не тянулась ко мне. Не могу сказать, что это сильно огорчила меня, потому что зомби тоже наделены энергией своих хозяев. Искаженной, правда, но вполне реальной. Это тело было безнадежно мертво.

И только спустя мгновение понимание горя окатило меня холодной волной, смывая отрицание и «подвешенное» состояние. Я сползла-съехала на пол, ощущая, как крупные слезы катятся по щекам. Никогда, никогда в жизни никому не пожелаю почувствовать такое!

Перед глазами то и дело мелькали картинки из прошлого: как мы пекли печенье на кухне и я вся извазюкалась в муке; как мама дула на разбитую коленку и вытирала слезы обиды; как она помогала мне закрашивать розовое платье баллончиком. И потом то, как она начала увядать, как из улыбчивой женщины превратилась в серую невзрачную мышь. А я ведь могла, могла ей помочь! Надавить, заставить бросить Кларка, разыграть истерику или драматическую сцену (благо, артистизма мне хватало)! Я могла вернуть ее к прежней жизни, но мой эгоизм и собственное благоустройство стало для меня важнее…

Отвращение к себе нахлынуло с тройной силой. Я сидела на полу, возле гроба и, уткнувшись в коленки, рыдала. Некоторые сочувствующие люди пытались поговорить со мной, успокоить, но Дэн, словно страж, вежливо никого ко мне не подпускал.

– Прости за то, что бросила тебя… - прошептала я, до крови закусывая губу.

Сейчас, когда я в полной мере осознала все свои ошибки и грехи, я поняла, что смерть во время Самайна – будет лучшим наказанием для меня. Спасти всех и уйти в небытие, что бы быть вместе с мамой и папой.