Да, представь себе, твой любимый младший брат, постоянно рассказывает мне о том, в каком дурном настроение ты постоянно пребываешь последние несколько месяцев. Порой мне хочется сказать ему, что возможно причина кроется в наших с ним отношениях, но я тут же подавляю в себе это желание. Что угодно, но только не это. Открыть истинную природу наших отношений – будет самым идиотским поступком в моей жизни. Да, я по – прежнему считаю, что об этом не стоит никому знать. Все еще помню какой была реакция, на последние откровения Каролины. Конечно же, я не думаю, что Александр отправится к репортерам, но даже еще один человек, посвященный в нашу тайну – это слишком много. Хватит и нас двоих.

Но все чаще я задумываюсь о том, что не могу более оставаться наедине со своими воспоминаниями о нас. Их такое множество: некоторые вызывают дикую боль и желание спрятаться, забиться в самый темный угол, чтобы пережить это прошлое опять. Перебрать все куски своей боли наедине, переживая их по-новому, ища ответы, которых скорее всего просто не существует.

Но есть и другие. Когда перед мной встают минуты прошлого, за каждую их которых я бы не раздумывая сейчас отдала по году жизни. Одна минута – один год. Хотя бы на десять вернуть, разве это большая цена, отдать столько же лет? Для меня это сейчас равнозначный обмен, потому что сколько бы не пыталась, я не могу быть счастлива одна, без надежды на тебя. Это основная причина для письма, которое не дойдет до адресата. Не могу иначе, не могу не общаться с тобой хотя бы так.

Мне иногда хочется прийти к тебе и спросить: «Лука, как же так, что ты сделал с нами, со мной? Кем я стала, в кого превратилась. Ведь раньше даже и мысли не могла допустить, что буду намеренно, на твоих глазах флиртовать с другими. Что в моих мыслях поселится постоянное желание причинить тебе боль». Но и эти мысли уходят, стоит лишь представить, как я окажусь наедине с тобой. Остается тогда только одно желание – просто смотреть, можно даже без прикосновений, но смотреть, не думая об эмоциях, отражаемых на лице. Показывая свое истинное отношение, то что никуда не делось и останется со мной навечно. Это навсегда. Даже если я буду с другим, даже если буду любить кого – то еще… мои чувства не смогут пройти, исчезнуть. Будут таится на самом дне души, изредка поднимая голову, чтобы разворотить в очередной раз меня изнутри.

Я сейчас отложу в сторону и ручку, и бумагу. Буду собираться на свидание с твоим братом, а иначе это нельзя назвать. И при встрече – выдам искреннюю улыбку, с ним действительно приятно проводить время. Но Александр – это не ты. Он не может заменить, как бы не старался, каким бы искренним не было его чувство ко мне. А ведь насколько сложилась проще жизнь, полюби я именно его, а не тебя. Но это – сослагательное наклонения. Не встреться на моем пути ты, я бы вышла замуж за Майкла…

Как странно, я столько времени про него не вспоминала, даже не интересовалась, что с ним произошло, нашел ли он себе наследницу миллионов или поборол свои страсти. Но нет даже гнева и обиды на него. Выходит, все мои эмоции, хоть сколько – то сильные, ты присвоил себе. Абсолютно все. Пусть могу испытывать радость, но это всегда чуточку фальшиво. Всегда есть оттенок горечи, не проходящий никогда. И мысли, которые не позволяю себе обдумывать, но они от этого не исчезают: я хочу делить с тобой все. Свою боль, унижение, растоптанное сознание, только бы с тобой.

Видишь, я научилась не скатываться в слезы, могу писать об этом и ничего не расплывается перед глазами. Выросла, стала другой, но хочу обратно. В свое напряжение, ожидание, в иллюзии, еще не разбитые, в острые чувства, какими бы они не были. Тогда мне кажется я жила в два, десять раз полнее, нежели сейчас. Оказывается, боль стала частью меня, необходимой, той, что всегда могла подтвердить – я живая. Пусть с трудно объяснимыми отношениями, с нервной, ломкой душой, но дыханием, полностью заполняющим мои легкие. Ты мое дыхание был и остаешься. Но теперь, вместо источника, у меня только маленький кислородный баллон, заполненный мыслями, но без внешней подпитки. И я его расходую, постоянно боясь, что могу забыть часть нашего общего прошлого. Это стало мазохистской привычкой, от которой невозможно избавится, да я и не хочу. Пока…или никогда не захочу.

А еще… это ведь было мое желание все закончить. Мой порыв, который, наверное, был правильным, но ни тогда, ни теперь так и не принес мне облегчения. Я смогла убедить лишь тебя, в том что хочу этого, но не себя. А теперь жалею, постоянно, каждый день, каждую минуту. Сломала сама себя, гораздо сильнее, чем это мог сделать ты. И осталась с книгами, которые научили надевать маску и постоянным порывом, все вернуть. На любых угодных тебе условиях. Чуть было не превратилась в алкоголичку, стала играть с мужчинами из «спортивного интереса» - получится привлечь чье – то внимание или нет. Могу быть интересна как женщина? Да, я все это проверяла. А теперь, все равно не могу остановить потом излияния своих мыслей. Не выходит. Нужно встать и отойти от стола, а я просто не могу оторваться от хотя бы и такого контакта с тобой. Глупая девчонка… какой была, такой и осталась. Ничего не изменилось, с моего первого письма. Только больше нет надежды на жизнь.

Все же заставляя себя оторваться от листа бумаги, собираясь на встречу с Александром, я не могла остановить поток своих мыслей. Именно сегодня это оказалось невыполнимой задачей. Выбирая одежду и помня о просьбе одеть «нечто сногсшибательное, но не вечернее платье», вместо любопытства о том, что приготовил Алекс, я продолжала думать о Лукасе. Вновь и вновь прокручивая момент, когда пришла к нему в доме. Тогда, униженная сверх всякой меры, поломанная, не имеющая никаких внутренних резервов, я была более сильной и смелой, нежели теперь.