Умывание холодной водой помогло прочистить мысли. Я ощущала, как ледяная струя скользит по рукам, посылая вверх колючие ниточки холода. Это было очень приятно и частично облегчало боль. Правда, через несколько минут от холода стало ломить пальцы, так что с процедурами пришлось закончить. Растирание жестким полотенцем окончательно привело меня в форму. Тело все еще болело, но я уже ощущала силы, чтобы твердо держаться на ногах.

Обратно до кровати мне удалось дойти быстрее, чем в первый раз. Сейчас у меня было время, чтобы осмотреть комнату подробнее. Интерьер был выполнен в спокойных тонах. Разные оттенки серого, коричневого и белого органично сочетались друг с другом, создавая ощущение строгости и покоя. Пол застелен мягким ковром с длинным ворсом, по которому было очень приятно ступать босыми ногами. В целом, комната мне нравилась. Не сказать, что идеально, но уж точно лучше пыльного склада или подвала с цепями.

Сообразив, что стою все еще обнаженная, я огляделась вокруг в поисках одежды. В ближайшем обозримом пространстве не находилось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего мои джинсы и футболку. На кресле возле окна лежал аккуратно сложенный плед. После минутного замешательства, решила что плед все же лучше, чем ничего.

Инцидент с пощечиной оставил на душе неприятное ощущение. Меня терзало чувство вины, смешанное со страхом. Конечно, Паук провоцировал меня специально, хотел уязвить. Однако чувство вины, наполняющее душу, не спешило поддаваться доводам разума. Мужчина спас мне жизнь вчера и обещал сохранить ее еще на некоторое время. С его стороны это было щедрым подарком, даже большим, чем можно было надеяться.

Неудержимо тянуло выйти. Просто сидеть и ждать, когда Паук вернется, не хотелось. Лучше встретить неприятности лицом к лицу, чем ждать, когда они сами соберутся с силами и придут к тебе во всеоружии.

Завернувшись в плед, я остановилась у двери в коридор. Мне удалось расслышать какие-то звуки снизу. Стук посуды, звон сковородки. Звуки настолько домашние, что щемило сердце. Идти или не идти? Оглянувшись на пустую комнату, я заключила, что ждать здесь действительно нечего.

Первый шаг за порог спальни сопровождался страхом. Взбудораженный разум рисовал страшные картинки распятых женщин на стенах, лужи крови и части тел на полу. Однако коридор был чист и ничем не отличался от коридоров в десятках проданных мной домов. Сюда выходило еще три двери, помимо той, из которой я вышла. В стене в конце коридора находилось небольшое окно, сразу под которым начиналась лестница. Так как звуки доносились снизу, нужно спуститься вниз.

Мужчину я нашла на кухне. До этого момента разум был готов представлять что угодно, только не Паука жарящего яичницу. Нос уловил запах свежесваренного кофе, на который живот отозвался громким бурчанием. На секунду стало страшно, что сейчас мужчина, разозленный пощечиной, скрутит мне руки и бросит в подвал. Было совершенно непонятно, как себя вести с ним дальше?

Паук обернулся, скользнул взглядом по моей фигуре, завернутой в покрывало и вновь отвлекся на сковородку.

– Чашки в буфете, кофе на столе. Надеюсь, ты ешь яичницу с беконом.

Снова добрый дядюшка Паук. Это пугало больше, чем угрозы, письма и вспышки ярости вместе взятые. Куда делся человек, сжимавший мое горло и обещавший «нечто особенное»?

Я подошла к буфету. Аккуратные стопочки тарелок, рассортированные по размеру, несколько кофейных пар без узора и набор разнокалиберных чашек и кружек. Здесь стояли чашки с логотипами фирм, кружки с котятами и одна, которая мне понравилась сразу. На ней была надпись, удивительно подходившая к моему настроению: «Пессимист: Хуже уже не будет. Оптимист (радостно): Да будет, будет!»

Кухня была небольшой, но очень светлой. Если бы я покупала этот дом, кухня бы точно заработала огромный плюс в колонке «за». Два огромных окна, забранные лишь легкой тюлью, пропускали так много света, как это было возможно для дома. При взгляде на деревянные столешницы и хромированную технику, я с удивлением поняла, что наши с Пауком вкусы на интерьеры совпадают. Хотя, ремонт могли сделать и предыдущие владельцы дома. О своем убийце я не знала практически ничего, так что делать выводы о совпадении или несовпадении наших вкусов было, мягко говоря, преждевременно.

Налив кофе из большого кофейника на столе, я устроилась на табурете. Под спиной ощущалась прохладная гладкость стены, а ладони согревали горячие бока чашки. Кофе был сварен идеально. Это мелочь, которую я действительно ценила в людях - умение варить кофе. Горячий напиток оставил терпкую горечь на языке и ощущение чего-то хорошего. Даже наедине с убийцей можно найти повод для маленькой радости. В какой-то момент мне стало смешно, ведь ежеутренний кофейный ритуал не прерывался. Вот что значит сила привычки.

Находиться на кухне маньяка-убийцы в то время, как он готовит завтрак было не комфортно и завораживающе одновременно. Наблюдая за мужчиной, я не могла определиться, что же испытываю в данный момент, всепоглощающий страх или любопытство. Такая двойственность сбивала с толку. К ней же примешивалось чувство вины.

Неприятное ощущение после пощечины только усиливалось. Моя эмоциональная часть испытывала настойчивую потребность извиниться перед Пауком или, хотя бы, начать разговор первой. В то же время, часть разумная твердила, что чувствовать что-либо подобное по отношению к убийце нелепо, однако это не успокаивало совесть. Правило хорошего тона слишком глубоко въелись в плоть и кровь, чтобы я могла просто забыть об инциденте.