Шрифт:
Лизетта засмеялась.
— А вы уверены, что тут безопасно вести подобные разговоры?
Стало уже светло, и девушка поразилась, как же высоко они забрались.
Сеньон лежал далеко внизу, а Апта она не разглядела. Усилия, потраченные на карабканье по крутому склону, были достойны результата. Лизетта и ее спутник очень быстро поднялись почти до гребня холма, у подножия которого там и сям располагались мелкие селения.
— Совершенно безопасно. Мы на землях партизан — маки. Вон там Боннье. А внизу Лормарин. — Фрелон скороговоркой выпалил еще несколько названий. Хотелось бы Лизетте как-нибудь побывать в этих местах. — Надо держаться тропы. Проголодались?
— Пока нет, — солгала она.
— Отлично, тогда можно потерпеть, пока доберемся до Боннье.
Обещанная Фрелоном телега ждала под присмотром какого-то крестьянина, который покосился на девушку исподлобья.
— Немцы реквизировали большинство наших лошадей, — пояснил Фрелон, когда она уселась рядом с ним на телеге. — Спасибо, — поблагодарил он крестьянина.
Тот молча кивнул и, не проронив ни слова, зашагал прочь.
— Простите его за неотесанность. Зато он ярый сторонник де Голля. Без таких, как он, маки не выжили бы.
Как только телега тронулась, Лизетта принялась рыться в сумке в поисках еды, что дала ей мадам Паскаль.
— Знаете, эти фермеры, они очень отважны, — продолжал Фрелон. — Мы вот скрываемся, крадемся во тьме, делаем все тайком, пользуемся условными именами, да и то шепотом. А таким, как он или мадам Паскаль, приходится жить у всех на виду, иметь дело с milice или немцами, если те вдруг заявятся в дом, лгать, не моргнув и глазом, зная, что на кону их жизнь.
— Жизнь?
— Ну да. Только неделю назад в соседней деревне одного человека расстреляли на глазах у его семьи лишь по одному подозрению в том, что он помог бежать нескольким участникам Сопротивления.
— Расстрел на месте?
— Если кто-то из деревни виноват, немцы карают всех, кто там живет. Вот почему люди вроде меня бегут прочь из семей, действуют тайно, — чтобы родные и соседи не поплатились за наш патриотизм.
Внезапно все опасности, о которых рассказывали на курсах УСО, стали для Лизетты чудовищно близкими. Фрелон умолк, но девушке и самой было, о чем подумать. Тишину нарушал лишь стук копыт взбирающегося в горку пони.
12
Лизетта наконец различила вдали парящий в небе шпиль церкви в Боннье. Деревня плавно сбегала вниз с холма к равнине. Сердце твердило девушке, что она дома… хотя на самом деле она никогда не бывала южнее Парижа. Пасторальная Франция: беспорядочно разбросанные каменные строения, словно вытесанные из скал, яркие цвета, каменистые склоны, сосновые леса, возделанные равнины… Издали жизнь тут казалась мирной и пасторальной — однако со слов Фрелона вырисовывалась совсем иная картина.
— Отсюда пойдем пешком, — предупредил он. — И надо держаться начеку. Никому нельзя доверять.
— А как же пони?
Молодой человек спрыгнул с телеги.
— Кто-нибудь нашего четвероногого друга подберет. А нам дальше по дороге не стоит. Двинемся напрямик по склону.
— Там немцы?
— Нет. Хотя подчас я сомневаюсь, что хуже: немецкие солдаты или наши полицаи. И те и другие рады бы истребить всех маки. В деревне мы не знаем точно, кто друг, а кто враг.
— Тогда зачем мы сюда пришли?
— Решение принимал Роже.
— А долго мы тут пробудем?
— Одну ночь. Роже тоже сюда придет. Он никогда не проводит в одном и том же месте две ночи подряд. Но никогда не отказывается от постели.
— В самом деле?
Фрелон подмигнул.
— Уверен, вы скоро поймете, почему.
Девушка засмеялась, удивленная намеком.
— Все маки Роже просто обожают. Он вам понравится. Если нас остановят, мы брат и сестра. Меня зовут Ален, а вас Анжелина. Мне двадцать пять, вам?..
— Двадцать четыре.
— Я родом из Апта, но вы учитесь на севере.
— В Лилле, — немедля откликнулась Лизетта.
— Вы его знаете?
Она кивнула.
— Чем вы занимаетесь в Лилле?
— Училась в университете, потом работала в Страсбурге. Сюда на юг приехала навестить вас перед тем, как ехать в Париж, на новую работу, но в той же компании, что в Страсбурге.
— Документы у вас в порядке? Разрешение на въезд в свободную зону, удостоверение личности?
— Да.