Джепсон кивнул.

— Отец очень жалел, что не может подхватить меня, маленькую, на руки, не может взять лицо мамы обеими ладонями. А писать ему пришлось учиться заново, левой рукой. Но из-за того, что его так быстро отправили с фронта обратно, многие называли его трусом. Он начал ненавидеть Германию — и из-за этого, и из-за гибели друзей. Трое его лучших друзей — все были убиты в окопах.

Лизетта только сейчас заметила, что по щеке у нее покатилась слеза — и торопливо смахнула ее.

Джепсон продолжил рассказ за нее:

— Когда вам исполнилось три года, родители переехали в Страсбург, поскольку ваша мать была в депрессии после смерти вашего маленького брата во время эпидемии испанки. Ваш отец получил позицию в университете. Рад отметить, что здоровье вашей матушки улучшилось, хотя детей у нее больше не было, и вы так и остались обожаемой единственной дочкой.

Лизетта слушала, как он бойко перечисляет события ее жизни, и сама не могла понять, злится ли из-за того, как легко всю ее историю можно свести к простым фактам, или просто шокирована. Сердце протестующе стучало у нее в груди — ни дать ни взять ребенок, в бессильной ярости размахивающий кулачками. Она впивалась ногтями в ладони, мечтая, чтобы капитан наконец замолчал. Но ведь он не нарочно, он не хотел сделать ей больно… Она заставила себя успокоиться.

— Ваша бабушка по отцовской линии была немкой, а дедушка — французом?

Лизетта кивнула. Ну и осведомленность!

— Ваша мать работала личной секретаршей у страсбургского банкира, месье Эйхеля. Он был другом вашей семьи и помог вам все организовать после смерти родителей. Бабушка с дедушкой по материнской линии — единственные родственники, что у вас остались — живут в Хэмпшире, если говорить совсем точно, в Фарнборо. Бабушка француженка, а дедушка англичанин. Неудивительно, что языки — ваш конек. — Капитан добродушно улыбнулся, заметив, что собеседница потрясена. — Знать такие вещи — наша работа. Вашим родителям не нравилось то, что происходит в Европе, и в тридцать седьмом году они решили переехать в Англию. Пока они оформляли приобретение дома в Суссексе, вас отправили в Англию и определили заканчивать образование в Роуден-скул.

Лизетта опустила глаза, мучительно желая, чтобы он замолчал, но зная, что он не замолчит.

— Ваши отец и мать погибли в автокатастрофе вечером накануне назначенного переезда в Англию. Должно быть, для вас это стало ужасным ударом, хотя я отметил, что вы все равно превосходно сдали выпускные экзамены.

— Мне было восемнадцать, — промолвила Лизетта. — Я не могла сдаться, так что научилась двигаться дальше.

Джепсон откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на девушку.

— Вы получили наследство. Почему же живете столь бережливо?

Она смерила его сердитым взглядом.

— Мне не нужны родительские деньги! Вполне хватает того, что я сама зарабатываю!

— Хотите быть обычной двадцатитрехлетней девушкой?

— Пожалуй, — согласилась Лизетта, радуясь тому, что голос звучит ровно. Джепсон разбередил рану, которую она так старательно пыталась исцелить. — В моем возрасте ненормально жить в огромном пустом доме, отсиживаться за затемненными окнами и не знать, чем заняться.

— Лондон кажется вам опасным?

— Да.

— Я так понимаю, Харриет Лонсдейл погибла при одном из налетов?

Лизетта сделала глубокий вдох. «Пожалуйста, не надо меня больше ни о чем расспрашивать, — безмолвно взмолилась она. — Все, кого я люблю, умирают молодыми. Я проклята».

— Да.

— Вы были близки?

Джепсон явно не собирался оставить хотя бы какой-нибудь аспект ее жизни неохваченным. Однако Лизетта осознала, что хочет получить работу, что он предлагает, в чем бы там эта работа ни состояла. Хочет так сильно, что даже не верится. Эта работа способна изменить всю ее жизнь, придать ей смысл — Лизетта сама не знала толком, как сформулировать, — причину дышать. Последние годы ей казалось, будто она бредет по жизни, постоянно задыхаясь.

Капитан Джепсон ждал.

— Да, я была близка с Харриет. Мы подружились, когда я только приехала в Лондон. Она была очень доброй, веселой, полной огня и… — Лизетта встряхнула головой, вспоминая заливистый смех подруги. Она старалась вспоминать Харриет именно такой: с блестящими светлыми волосами и глазами, полными жизни и задора, а не такой, какой видела ее в последний раз. — И надежд, — закончила она.

— Я знаю, вам больно… но вы ведь жалели, что и вас не убило вместе с ней, не так ли?

Лизетта позволила себе вспомнить то, что давно велела забыть. Последний день, когда она была счастлива. Тогда казалось, будто война — это что-то, что происходит с другими людьми. А они с Харриет были полны планов и надежд. Харриет отчаянно стремилась вырваться из опостылевшей жизни простой машинистки и, решив использовать Лизеттино знание иностранных языков, предложила вместе основать бюро путешествий. «Экскурсионные туры по континенту, Лиззи! — говорила она, сверкая глазами. — Ты только представь! Кто устоит?» Харриет успела побывать в Европе, и короткие поездки во Францию и Швейцарию разожгли в ней аппетит. Ей хотелось объехать весь мир.