Сара разливала вино, но успела проследить его взгляд и тихонько покачала головой, предупреждая, чтобы он не заговаривал о нашивках.

— Я уж думала, ты никогда не придешь! — вскричала Гитель. — До чего же хорошо оказаться дома!

Девочка бросилась в объятия брата и крепко прижалась к нему худеньким тельцем.

— Проголодалась? — улыбнулся он.

— Ужас как! — призналась она.

Люк охотно поверил. Девятилетние девочки не должны на ощупь напоминать мешок костей.

— Иду, иду! — отозвалась бабушка от плиты. — Гитель, помоги сестрам. Долей папе воды в бокал.

Люк зашел в кухню. Хлопоча над кастрюлями, Ида выглядела совсем маленькой.

— Ах, лаванда! Спасибо. Нам сейчас ой как нужно ее волшебство — поднять настроение твоим родителям. Несколько стебельков сожгу сегодня на ночь — буду отгонять зло.

— Волшебство, — насмешливо повторил Люк. — А молитвами не обойдешься?

— Не смейся надо мной, дитя. — Ида взмахнула букетиком. — Когда б не эти веточки, тебя заставили бы присоединиться ко всем остальным болванам в Германии.

— У остальных болванов не было выбора. Но если и мне придется туда отправиться, то в стране златокудрых незнакомок…

Ида свирепым взглядом заставила его замолчать, быстро сорвала несколько цветочков со стеблей и, вдохнув свежий аромат, кинула цветы в кипящее жаркое.

— Поверь, я молюсь за бедных мальчиков… Ах, чувствуешь запах?!

Люк наклонился поближе и понюхал поднимавшийся над кастрюлей пар.

— Восхитительно!

В кастрюле томилось куриное рагу — приправленное чесноком, душистыми травами и домашней горчицей, сдобренное щедрой порцией сливок от коровы месье Бенуа. Люк не знал больше никого, кто использовал бы для стряпни лаванду.

— Береги лаванду, а она убережет тебя, милый мой, — пробормотала бабушка.

Люк повернулся и пошел обратно в гостиную, тихонько улыбаясь столь твердой вере в его цветы.

— Марсель просил передать тебе привет, — шепнул он Ракель. — Ты же знаешь, он в тебя влюблен.

Довольно улыбнувшись, Ракель ласково отпихнула младшего брата.

Оглядев грустные лица близких, Люк отбросил собственные заботы и подскочил к старенькому граммофону. Прошлой зимой, в одну из редких поездок в Марсель, он выложил за него на черном рынке целое состояние. Люк не понимал, что значит «Begin the Beguine», но ему и дела не было — завораживала музыка.

— Потанцуем, Ракель? — предложил он, пытаясь растормошить сестру.

— Что? — отпрянула она.

Ракель была самой хорошенькой из сестер и самой жизнерадостной, а смеялась до того заразительно, что вся комната разом подхватывала ее смех. В людях она замечала только хорошее. Тем ужаснее было видеть ее усталой и подавленной. Но Люк твердо решил — сегодня он не потерпит никакой грусти. В себе — и то не потерпит. Он выведет семью из мрака.

Молодой человек опустил иглу на виниловый диск, и бархатные звуки кларнета возвестили начало мелодии. Прищелкнув пальцами, Люк кивнул точно в тот миг, когда вкрадчиво вступили медные духовые инструменты, и вновь нахально повернулся к Ракель.

— Люк… — предостерегающе начала девушка, однако он уже направлялся к ней танцующими шагами.

Гитель, захихикав, хлопала в ладоши, Ида у плиты начала тихонько подпевать и покачиваться. Якоб во все глаза смотрел на своих детей.

Люк с улыбкой распростер сестре объятия, позволяя музыке унести себя на волнах счастливых нот. Сейчас во всем мире имели значение лишь томная песня Арти Шоу, смех Ракель и вновь заискрившиеся огромные темные глаза Сары. Даже Голда вроде бы вышла из непонятного оцепенения. Ракель засмеялась, и на лице матери появилась дрожащая улыбка.

— Люк! — повторила Ракель, но он легко подхватил ее и закружил по комнате, да так, что длинные черные волосы девушки взметнулись в вихре.

— Тсс! Представь, что я Марсель, и танцуй.

Сестра наконец расслабилась и позволила вести ее в танце по комнате.

Гитель возбужденно прыгала вокруг.

— Моя очередь! Ну пожалуйста! Ой, ой, смотрите. Папа с мамой танцуют!

Сердце Люка едва не разорвалось от радости при виде того, как отец с озорной искоркой в глазах обводит свою жену вокруг стола и начинает кружиться с ней в медленном вальсе, щека к щеке, точно юные влюбленные. Они сейчас находились в своем собственном маленьком мирке. Ида, улыбаясь сквозь слезы, смотрела на них от двери.

Гитель вертелась вокруг родителей, пытаясь вклиниться и танцевать с ними.

— Погодите, заведу эту песню еще разок, — сказал Люк. Ему не хотелось, чтобы магия закончилась.

— Эй, Ида, — окликнул Вольф самую старшую из собравшихся. — Не возражаешь против хромого партнера?

Под ободряющие крики и аплодисменты внуков Ида сняла передник, и вскоре танцевали уже все. Музыка разбила злые чары. Пусть всего лишь на один вечер, но семья вновь смеялась и любила.

Поменялись партнерами. Люк наклонился пониже, чтобы потанцевать с матерью.