Мне нечего добавить. Тетя Кэти все прояснила.

– Нет, мэм, это все. Я дам Вам вернуться к работе, - ответила я.

– Ты умная девочка, Сиенна. Пользуйся этим и сделай жизнь этого ребенка, такой, какую ты точно заслуживаешь. Пусть прошлое останется в прошлом.
– и на этом всё, тётя Кэти положила трубку.

Я не была удивлена. На самом дела, не была. Она всегда была такой. Она никогда не ворковала и не обнимала Мику. Для нас она была как надзиратель, и теперь я поняла, что это действительно то, кем она для нас была. Но я была в таком отчаянии, и желала, чтобы кто-то любил нас, что я приняла всё то, что она была готова дать.

Я взглянула в окно на дом семьи Фалько через улицу. Они любят нас. Важнее всего, что они любят Мику. Может это как раз тот момент, когда мне нужно позвонить маме. Я должна простить её и забыть о прошлом. Если бы она захотела увидеть Мику, как бы я удержала её от него? Он любит семью, которую он обрёл. Он заслужил это.

Стук в дверь моей спальни остановил меня от звонка ей. Я положила телефон, подошла, открыла её и увидела Дуэйна, державшего спящего Мику.

– Ты хочешь переодеть его прежде, чем уложить в постель?
– шепотом спросил он.

Я кивнула.

– Унеси его в детскую и уложи на кровать. Я переодену его там.

Дуэйн сделал так, как я ему сказала. Я проследовала за ним в комнату Мики, затем он вышел, а я не торопясь переодела Мику в пижаму. Я всё ожидала услышать звук закрывающейся передней двери, но этого не случилось. Значит Дуэйн ждал меня. Когда мне нечего уже было делать, я укрыла Мику и тихо вышла из его комнаты.

Дуэйн стоял в гостиной, скрестив руки на груди и смотрел на мои с Микой фотографии, которые я выставила на каминную полку. На одной из них был запечатлен момент, когда Мика сделал свои первые шаги. Другая была с его третьего дня рождения. На последней был запечатлен день, когда я закончила курсы красоты.

– Ты была ещё ребенком здесь, - сказал он, и взял фотографию со мной и Микой, когда он делал свои первые шаги.

– Мне было почти восемнадцать, - сказала я. Но я была ребенком.

– Ты гордишься им здесь. Ты не выглядишь уставшей или грустной. Просто счастливая.

– Я была счастлива. Мой мальчик сделал свои первые шаги и, я была единственным человеком к кому он пошёл. Он пытался следовать за мной по всему дому. Вот как он начал ходить. Ползание для него было не достаточно быстрым.

Дуэйн положил её обратно.

– У тебя есть ещё? Мне бы хотелось иметь фотографии с ним и с тобой. Мои мама и папа тоже бы хотели.

Я делала так много фотографий и отправляла их с утерянными письмами. У меня так же был скрапбук для моих родителей, пока ему не исполнилось три и я поняла, что они не собираются устанавливать контакт и пытаться узнать Мику. Так что я перестала делать это. Но он до сих пор у меня есть.

– У меня есть скрапбук его первых трёх лет. Я могу сделать копии фотографий последних двух лет и добавить туда.

Дуэйн улыбнулся.

– Это было бы здорово. Я хочу видеть, как он растёт. Я хочу видеть тебя с ним. Мне нравится смотреть, как он смотрит на тебя. Это многое говорит о тебе и, о том, какая ты мама. Ребенок считает, что ты не сделаешь ничего плохого. Он рассказывает моим маме и папе обо всем, что ты делаешь для него и, о том, что ты готовишь для него то, что он любит. Я думаю, что мама, возможно, любит тебя больше, чем она любила меня все эти дни.

Он улыбнулся, после того как сказал это. Это было единственной причиной, по которой я поняла, что он пошутил. Я не хочу, чтобы он чувствовал, как будто я пытаюсь вмешаться в его жизнь и что-то поменять. Я просто хочу, чтобы Мика был частью его жизни. Мика уже любит его.

– Твоя мама любит тебя, - сказала я, уверяя его.

Он усмехнулся и кивнул.

– Да, действительно. Не знаю почему.

Потому что ты милый и добрый. Потому что ты делаешь всё, чтобы люди вокруг тебя улыбались. Потому что у тебя действительно большое сердце. Я помню, что ты нашёл время и помог маленькой напуганной четырнадцатилетней девочке почувствовать себя в безопасности в средней школе. Ничего из этого я не сказала, хотя. Я не могу. Не сейчас. Не после прошлой ночи.

– Ты покраснела. Думаешь о прошлой ночи?
– сказал он с порочным блеском в глазах.

Я положила ладошки на свои горячие щеки, ненавижу свою склонность к покраснению.

– Это нормально. Я тоже не могу перестать думать об этом.

О Боже. Глупые скачки сердца, когда я возле него, превратились в дикое порхание.

– Проблема заключается в том, что я должен перестать думать об этом. И ты тоже. Мы не можем это сделать. У нас есть Мика, о котором мы должны думать прежде всего, и я не строю отношений, Сиенна. Это не я. Я принадлежу сам себе. Я не люблю ответственность. Я даже не хочу думать об отношениях. Будь с мужчиной, которого ты заслуживаешь. Это не я. Тебе нужен правильный человек. Такой, как Кэм Додж. Не я. Нас, - сказал он, указывая рукой между нами двумя, - мы друзья. Черт, мы семья. Этот мальчик - вот что важно, и мы оба любим его. Давай не будем все портить, ему этого не надо.