Чао с уважением пожал руку Егору. Ведь сам он не настоящий человек, а механический и поэтому никогда не смог бы заняться коллекционированием кактусов, марок, монет или еще чего-нибудь. Такие увлечения свойственны только людям.

— Возвращайтесь домой, — сказал Чао, — а я останусь здесь, чтобы расправиться с Мур-Веем.

— Это опасно, Чао.

— Поэтому я и должен остаться, — настаивал Чао. — Если я и погибну, то меня снова сделают по чертежам. Я правильно понял?

— Правильно.

— Вот видишь. А если погибнешь ты, то не помогут никакие чертежи и техника!

За стеной послышался громовой голос Мур-Вея. Чао прислушался.

— Идем туда, — решительно сказал он.

Большой телевизионный экран на стене засветился, и на нем появилось изображение Мур-Вея. Сейчас он явился в своем обычном облике, но стал таким худым и изможденным, что Елочка едва узнала его. Даже Великий Врачеватель долго смотрел не мигая на своего пациента, пока не сообразил, кто это: здоровье слововоеда явно ухудшалось.

— Чем занимаешься, Родной Брат Глупости? — гневно спросил Мур-Вей простуженным голосом.

— Великий Властелин Чинар-бека, — испугался Абдул-Надул. — Я… я…

— Не топчись на месте, Пустой Колодец! Я съел ровно тысячу штук твоего дурацкого лекарства, но от этих эскимошек у меня только появился насморк и заболело горло… Так-то ты возвращаешь мне здоровье?!

— О Хранитель Разума и Море Скромности, — торопливо бормотал Великий Врачеватель, — разреши извлечь из души конец моей фразы, раз уж я показал тебе ее начало.

— Греми, Чертов Бубен, да поскорее.

— По всей вероятности, при счете порций моего лекарства ты допустил ошибку и вкусил на одну больше положенного.

— Ну и что ж с того?

— А это все равно, что пройти по улице на один дом дальше того, который тебе нужен…

— Не морочь мне голову, Дождливое Небо. Я спросил, чем ты занимаешься сейчас?

— Услаждаю слух твоей дочери рассказами, о Враг Угодничества!

— Моей дочери?!

Мур-Вей сошел с экрана телевизора в комнату и взмахнул рукой. Чадра упала, открывая взорам присутствующих растерявшуюся Елочку.

— Смотри, Пожиратель Халвы, — вскричал волшебниц. — Теперь не будет пощады вам обоим!

— Остановись! — раздался спокойный голос, и ошеломленный волшебник отступил на шаг.

Это сказал Чао. Робот уверенно встал между ним и Елочкой.

— Ты будешь иметь дело со мной, — добавил он.

— С тобой? С Месом, которого придумал Повелитель Чинар-бека?! — угодливо проговорил Абдул-Надул.

— Неправда! Я — Чао.

Комната, где произошел этот неожиданный разговор, мало-помалу заполнилась любопытными.

— Сгинь! — приказал Мур-Вей и замахнулся волшебной палочкой на Чао.

Мгновение… и исчез… только не Чао, а сам Мур-Вей!

Впрочем, он тут же появился вновь, слегка смущенный своей неудачей.

— Я болен, да вдобавок еще и простужен, — объяснил он. — Возможно, оттого, что съел лишнюю порцию лекарства.

— Дело не в простуде…

— Ты забыл с кем разговариваешь! Я стал волшебником пять тысяч лет назад; если бы время имело надо мной власть, я выглядел бы таким… — Мур-Вей повернулся, и его лицо, с мгновенно выросшей белой бородой, стало старым и морщинистым.

— Ты был когда-то всемогущим волшебником, — гремел Чао, — то время ушло… Сейчас в тебе остались лишь кожа, да кости…

— Чем докажешь ты это, Железная Кукла? — возмутился волшебник.

— Повернись и посмотри на экран, с которого ты сейчас сошел.

Чао говорил так повелительно, что Мур-Вей невольно повернулся. Робот воспользовался замешательством волшебника и осветил его сзади рентгеновыми лучами. Все увидели на экране слабые очертания одежды хозяина Чинар-бека и отчетливый рисунок его скелета.

Абдул-Надул помертвел от страха и потерял сознание. Почти все присутствовавшие отшатнулись, кое-кто пустился в бегство. Сам Мур-Вей долго рассматривал свое прозрачное отражение на экране. Темные мешки его легких замерли, а сердце — это видели все, кто нашел в себе достаточно самообладания и не отвернулся, — сжималось и разжималось все быстрее.

— Вот и все, что осталось в тебе, — с усмешкой сказал Чао. — Больше всего пустоты…