Кстати, об этом...
– Лисс! Притормози!
– Потому что она убежала так далеко, что он едва мог её видеть. Она махнула, и забежала за угол.

Он был, может, в пятнадцати футах позади нее, когда что-то бросилось на него из глубины темного переулка, и потащило в тень. Шейн выпустил удивленный вопль и сразу же попытался встать на ноги, но что бы не тянуло его, оно было сильное, и быстрое, и он потерял равновесие.

Его ударили в бок, и он свернулся в клубок. "Лисс," подумал он, в отчаянии. "Продолжай бежать". Если она обернувшись, не увидит его, то может вернуться. Ей могут причинить боль.

Он не мог этого допустить.

Кто-то дернул его за голову, и он почувствовал острые ногти, впивающиеся в кожу. Несколько секунд спустя его накрыла волна духов, приторных и знакомых, а затем Моника Моррелл злобно улыбнулась ему в лицо и сказала: - Я забыла, на чем мы остановились? О, это Брэндон. Он мой Покровитель.
– Она положила свободную руку на вампира, стоявшего рядом с ней, который крепко держал левую руку Шейна в железной хватке. Брэндон был мрачным и задумчивым, весь в черной коже и расслабленной позе, он выглядел так, будто его вовсе не волновало все дерьмо, происходящее между Шейном и Моникой, и вырвать Шейну руку из сустава все равно что еще один день в офисе.
– Он хочет, чтобы ты извинился.

Шейн стиснул зубы от волны боли в его плече, которое противилось тому, как его согнули.
– Мне очень жаль, что ты злобная шлюха, - сказал он.
– Мне жаль, что не врезал тебе, когда у меня был шанс. Как тебе это?

Ногти Моники врезались достаточно глубоко в его голову, чтобы поцарапать, и она покачала головой из стороны в сторону, показывая, что он был ее марионеткой.
– Это не то, что мне нужно, ты ничтожество. Извиняйся. Сейчас. И умоляй меня.

– Умолять тебя? Ты в своем долбанном уме? Ой!
– Ее ногти врезались сильнее.
– Ты действительно думаешь, что мы найдем общий язык, ты чокнутая...

– Я не говорила, что ответила да, - сказала она.
– Прекрасно. Если ты не собираешься извиняться, то ты просто станешь трагической поучительной историей для всех хамов. Брэндон?

Она сказала это со своего рода своевольной уверенностью, и она даже щелкнула пальцами, как будто могла управлять вампиром. Шейн, мог сказать ей – даже не зная о Брэндоне ничего, кроме того, что его следует избегать – что она только что сделала серьезную ошибку.

– Что?
– тихо спросил Брэндон, и Шейн почувствовал как боль в руке начала утихать. Брэндон отпустил его.
– Ты что, зовешь собаку, избалованная девчонка? Потому что собаки кусаются.

Моника, которая была поглощена чувством ничтожной победы, внезапно вернулась в реальность, отпустила волосы Шейна, и отступила, выглядя очень, очень встревоженной.
– Я не это имела в виду – я сожалею, Брэндон, я просто хотела...

– Я сказал, что сделаю тебе эту услугу, - сказал Брэндон, с акцентом на слове услуга.
– Теперь я закончил. Ты должна подумать над тем, каким образом расплатишься со мной.

И он повернулся и ушел в тень, избегая солнечного света, направляясь бог знает куда.

Шейн поднялся на ноги. Он был высоким, и даже если он по-прежнему чувствовал неудобство в своем теле, он знал, что не был слабаком. И Моника - Моника не была крупной девочкой.

Он не угрожал ей. Его сердце бешено колотилось, у него появилась краснота в глазах, ему больше всего хотелось заставить ее заплатить за попытку запугивания, что плохо, но ... он не мог. Он просто смотрел на нее враждебно в течение долгого времени, потом сказал: - Оставь меня в покое, сука, - и он повернулся и пошел прочь, направляясь к солнечному свету.

В конце переулка, он увидел тень высокой девушки, неуверенно стоящую рядом с проходом. Лисс. Она вернулась, что было глупо.
– Пошли!
– крикнул он сестре, и отмахнулся от нее.
– Я в порядке! Вперед!

Позади он услышал как Моника Моррелл сказала ледяным шепотом: - Никто не смеет так со мной поступать, Коллинз. Никто.

Он быстро повернулся, намереваясь на этот раз припугнуть ее, но ... она уже бежала в другую сторону. Наверно побежала за своим дружком вампиром. Но Шейна это не волновало.

Он дошел до конца переулка. Алисса стояла там, выглядя бледной и испуганной и моложе своих двенадцати.
– Что произошло?
– Ее глаза стали большими и круглыми.
– Шейн, ты весь грязный ...

– Ничего, - перебил он, и положил руку ей на плечо, чтобы быстро направить ее к тротуару.
– Давай просто пойдем домой.

* * *

Дом не был приятным местом, но столкнувшись с Моникой – яростно – Шейн не хотел оставлять Лиссу дома одну. Мамы не было, она занималась родительскими делами – он на самом деле не знал какими именно – и отец... Отец наверняка был в одном из этих двух баров, где напивался со своими дружками и делал вид, что жизнь хороша.