– Желаю получить удовольствие, - произнес он.

Через полминуты за ним тихо закрылась дверь.

Егор поерзал, устраиваясь удобнее, и расслабил мышцы. Затаился в томительном ожидании. Даже невольно улыбнулся в радостном предчувствии той минуты, когда к нему снова прикоснутся ласковые руки Мастера, дарующие необычное удовольствие. Тут же принципиально нахмурился и мысленно попенял себя за несобранность. Ему надо было выяснить всю подноготную этих сеансов. Прежде всего поговорить с Тони и ни в коем случае не отвлекаться во время разговора на его нежности.

Он все для себя решил заранее и придерживался этого плана еще минуты две-три, но потом его губы опять разошлись в робкой улыбке, стоило лишь двери резко распахнуться.

– Добрый вечер, - поздоровался он.

Ответила ему громко хлопнувшая дверь и стремительные шаги, промаршировавшие к шкафу. Мастер распахнул дверцы и чем-то загромыхал. Перебирал какие-то ему одному ведомые предметы.

Егор привык к тому, что Мастер все делает почти бесшумно и с какой-то особой аккуратностью, поэтому сразу заволновался. Похоже, он был прав, и тот действительно сильно сердился на него. Судя по грохоту, складывалось впечатление, что, если бы Мастер мог говорить, он бы уже вовсю материл бессовестного непунктуального клиента, причем в полный голос.

Когда тот, вдоволь нагромыхавшись, подошел к кровати, Егор повернул голову в его сторону.

– Мы можем сегодня хоть немного погово… - начал миролюбиво он и чуть не прикусил язык, когда его грубо схватили за подбородок, прерывая эту вступительную речь.

Мастер бесцеремонно сдавили пальцами щеки, и Егор, удивленный этим внезапным натиском, приоткрыл губы. Ожидал жесткого поцелуя или еще чего-то подобного, но вместо языка ему в рот быстро протиснулось что-то сухое и мягкое. Ввинтилось чуть ли не до самого горла, задело нёбо и придавило язык.

От неожиданности Егор подавился. Попытался прокашляться, дернул головой, желая избавиться от кляпа. Замычал возмущенно, сильно дернул руками несколько раз, но ничего, кроме этого, больше сделать не смог. Мастер заткнул ему рот какой-то тканью и деловито зашуршал рядом с кроватью.

Егор мгновенно разозлился на него за такое обращение. Да, он действительно опоздал, но определенно не стоило реагировать на это с такой грубостью. Гнев ударил громом, и сразу за ним шквальным ветром налетела паника.

Он не мог высказать свои претензии. Да что там! С кляпом во рту он банально не мог потребовать, чтобы его отпустили.

С приглушенными неразборчивыми проклятиями Егор начал активно крутиться, пытаясь вывернуться из пут, выплюнуть чертов кляп и откровенно высказать все, что он думает о таком «высококлассном» сервисе. Но Мастер не обращал на него ни малейшего внимания. Продолжал заниматься своим делом и спокойно слушал возмущенное мычание клиента.

С той стороны, где он находился, раздался подозрительный хлесткий свист. Егор резко перестал брыкаться, наоборот, притих и прислушался. Свист не повторился, но он был уверен, что уже слышал его раньше и очень скоро вспомнил, где именно - в Алом Зале. Как только до него дошло, что может означать этот звук, Егор замычал еще громче и задергался еще сильнее.

На извивающиеся бедра легли сильные руки, которыми он недавно так восхищался. Пальцы сжались, впиваясь ногтями в кожу, ладони надавили, припечатывая Егора к кровати. Не успел тот опомниться, как на ноги обрушилась уже знакомая тяжесть. Мастер сел на него сверху и прижал своим весом, не давая крутиться и дрыгать ногами. Егор напряг руки так, что кожаные ленты впились в запястья, вскинул голову и гневно зашипел на оседлавшего его стервеца.

В этот раз ему ответили - сначала небрежно потрепали по щеке, а потом тут же залепили легкую пощечину. Егор откровенно опешил от такой наглости. Он и подумать не мог, что Тони - да и вообще кто-либо - осмелится ударить его.

Щека горела. Униженный этой внезапной оплеухой Егор настороженно замер, как приготовившийся к атаке зверь, и бешено засопел, раздувая ноздри.

– Кгого цорда? – прогундосил он в кляп, решив добиться более объективного ответа.

Когда на его вопрос не отреагировали, он втянул носом воздух и ощутил подозрительно знакомый запах, вплетающий резкие ноты в приятный аромат ментола и мяты. Егор готов был поклясться своей жизнью, что от Мастера пусть слабо, но несло алкоголем. Почти неощутимо за остальными запахами, но Егор больше двадцати лет пил крепкие алкогольные напитки и прекрасно научился распознавать их насыщенный дух.

– Ды чдо, пьан? – обомлел он.

Над ним фыркнули с неприкрытой издевкой. На вздрогнувшие плечи легли ладони, надавили, прижимая напряженного, как струна, Егора к сбившейся влажной простыне. Грубые, напрочь забывшие о былой нежности пальцы скользили по коже, неприятно царапаясь ногтями. Растирали и растягивали ее совершенно не ласково. Убрались и, как только Егор успел на секунду расслабиться, ударили хлестко по груди, задев соски. Так ударили, будто и им тоже давали пощечину.

Егору этот неожиданный удар показался оглушающе болезненным. Он вскрикнул, но этот панический крик был почти полностью поглощен кляпом. Вскоре оказалось, что могло быть и хуже. Мастер быстро доказал это Егору, когда вцепился пальцами в его соски, крепко сдавил их и начал выкручивать. Тот взвился, выгнулся дугой, замычал очередные, совершенно бесполезные проклятья. Напряг ноги, пытаясь скинуть с себя Мастера, но даже не смог толком согнуть их, чтобы упереться пятками. Те банально скользили по простыне, и, чуть приподнявшись, Егор каждый раз падал обратно. Он предпринял с десяток таких отчаянных попыток и только после этого вынужденно признался себе, что совершенно не способен защититься.