Заметив дернувшего подбородком Реддла, он продолжил, не повышая голоса и не обращая внимания на собеседников:

– Но до Дамблдора с его прихлебателями, вам, конечно, далеко.

Слизерин заметил эту оговорку, "мы", но никак не прокомментировал. Ледум про себя усмехнулся - сказано это было нарочно, дабы еще раз проверить бывшего Волдеморта. Если бы он стал допытываться, кто есть "мы", то сотрудничество закончилось бы, не начавшись.

– Что вы предлагаете?
– впервые за встречу заговорил Реддл, резко, настойчиво.

– Вы начали правильно действовать. Основная задача - дискредитировать Альбуса и Ко. Купите Скиттер, шантажируйте Флетчера, срывайте операции. Не мне вас учить. У меня есть несколько артефактов, думаю, вас они заинтересуют. В свое время именно за них пострадала моя семья.

Лорд Слизерин заинтересованно подался вперед, как змея, почувствовавшая кролика.

– Что за артефакты?

– Ограничение силы мага. Не частичное, а полное, действует на всех в радиусе примерно ста метров. В комплекте амулеты защиты от воздействия. Дамблдор сколько угодно может вещать о близости магов с простецами, но без магии он ничто. В отличие от антимагических чар, действие не побороть никому. Но это на крайний случай, если состоится последняя, эпичнейшая из всех битва "добра" со "злом". Еще один - подчиняет дементоров. Согласитесь, неплохое подспорье. И так, по мелочи. Но это не столь важно. У меня есть, скажем так, своего рода артефакт, единственный и неповторимый, который, я надеюсь, обеспечит нам бескровную и окончательную победу. Я хочу собрать неопровержимые доказательства всех злодейств директора, чтобы скинуть его с занимаемых постов, а потом судить.

– И вы не поделитесь, что же это за "единственный и неповторимый"?
– сузила глаза Беллатрикс.

– Простите, но нет. Эта маленькая тайна останется со мной.

– Что ж, - заговорил Люциус, - думаю, вы не хотите афишировать свое существование, поэтому следующую встречу назначим также совой. Артефакты...
– он переглянулся с Реддлом, - пока что пусть остаются у вас. Не сомневаюсь, что, будучи родовыми, они в любом случае слушаться будут только вас.

Они встали, и обменялись рукопожатиями и поклонами.

– Всего хорошего.

*****

Снейп же в этот момент был не столь благодушен, как Геральд и Меланис.

Дамблдор, придя в себя, сразу же собрал педсовет, где устроил Северусу тотальный допрос: что, да как, да почему. От ответов удалось где-то увильнуть, где-то соврать, где-то сказать правду. Да и Макгонагалл помогла, высказала директору, что время, мол, позднее, а расписание еще до конца не утверждено, и вообще спать хочется. Альбус отступил, но было видно, что в ближайшее время последует приглашение нового-старого зельевара на чай.

*****

Закончилось первое сентября тысяча девятьсот девяносто шестого года.

Глава 30.

С утра Геральд проснулся рано, сам, без мам, пап, будильников и других мер по подъему любителей прогулять первые пару уроков. Немного поплутав, он благополучно добрался до общей ванной мальчиков. Вчера вечером они настолько устали, что сразу легли спать, поэтому душ Ледум принял с большим наслаждением. Свежий и бодрый, он направился обратно в комнату.

Кстати, немного об этом. Все слизеринцы-шестикурсники должны были быть расселены по двое, а не как первачки, все вместе. Этот факт Геральд отметил как очень и очень положительный - в Гриффиндоре такого не было, там до самого выпускного все спали вместе. Просто представьте примерно шесть взрослых кабанчиков в одной небольшой комнате: храп, везде разбросанные вещи, а еще нельзя забывать о закономерных утренних проблемах организмов всех подростков... В общем, расселять учеников после пятого курса было реально классной идеей. Драко, как староста, имел возможность жить один. Винсент жил с Грегори, Теодор с Блейзом, а Геральду пары не досталось. Так что теперь Ледум наслаждался внезапно привалившим счастьем в виде личной спальни.

По-быстрому разложив основные вещи в шкаф, парень оделся в школьную форму, правда, опять выпендрился: проигнорировал форменную мантию и галстук, оставив только белую рубашку и джемпер.

Спустившись в гостиную, Ледум тут же был пойман радостной Панси, дававшей какие-то советы девчушкам-первокурсницам, и отмечен поцелуем в щеку. А парень, собственно, абсолютно не возражал против таких выражений быстро сформировавшейся дружбы, поэтому в свою очередь обнял девушку.