Времени едва хватило на то, чтобы у нее отвисла челюсть, а глаза сверкнули от злости, прежде чем я оказался рядом. Схватив Фэллон за волосы на затылке, обнажил шею, впился зубами, целуя, кусая, то жестко, то нежно, не давая ей шанса опомниться.

По сути, я всегда был беззаботным парнем. Чаще всего. Но моя жена возьмет мою фамилию, иначе пусть пеняет на себя.

Смысл не в желании ее контролировать; я не собирался лишить Фэллон индивидуальности, или что там женщины утверждали в наши дни. Дело в единстве. Мы, а когда-нибудь и наши дети, будем носить одну фамилию, черт возьми, и все тут.

Надеюсь, она знала, когда сопротивляться бесполезно.

Вдруг меня осенило.

Дети.

– Черт, – простонал. – Я презервативы забыл.

Послышался ее сочувственный вздох, подозрительно похожий на смех. Поднял глаза, нахмурившись. Это не смешно. Я был тверже камня.

– Извини. – Фэллон махнула рукой на мое сердитое выражение. – Все в порядке, Мэдок. Я давно принимаю противозачаточные. Постоянно, после…

Она потупила взгляд.

Узел в сердце завязывался все туже и туже. Недолго думая, подхватил ее на руки и понес к кровати.

"После аборта", – собиралась сказать Фэллон.

Когда мне стало известно об аборте, я с трудом пытался разобраться в своих чувствах.

Я хотел, чтобы у нас появился ребенок, однако в то же время был рад, что этого не произошло. Вроде, бессмыслица, но какой-то смысл в этом все-таки имелся.

С одной стороны, мне была ненавистна мысль, что Фэллон пришлось пройти через такое испытание. Я сожалел, что мы не вели себя более осторожно. Сожалел, что она осталась одна тогда. Мне было противно, что кто-то другой – человек, которого я ненавидел, – принял решение о судьбе моего ребенка без меня.

С другой стороны, я понимал – мы были слишком молоды. Наверняка это изменило бы наши жизни не в лучшую сторону. Я знал, что в будущем хотел полный дом детей, но не сейчас.

Финальный вердикт: из меня получится хороший отец. И я был рад, что смогу подождать и выяснить наверняка.

Опустив Фэллон на ноги возле кровати, обрушил на нее свои губы, чуть ли не пожирая ее из-за нужды, и сорвал с себя куртку вместе с рубашкой. После того, как скинул свои туфли, принялся за пуговицу и молнию на ее джинсах.

– Нет, – прорычал, когда она начала расстегивать свою блузку. – Оставь. Сегодня я тебя раздеваю.

Не удержавшись, запустил руки под джинсы и провел ладонями вверх-вниз по ее гладкой заднице, облаченной в стринги. Стянул с нее брюки, затем наклонился, чтобы помочь разуться. Протяжно выдохнул, мысленно поблагодарив Фэллон за то, что она сама ничего не предпринимала.

Пусть я никоим образом не стал бы менять ночи, проведенные с ней в прошлом, все равно хотел искупить свои ошибки. По крайней мере, еще немного. Я не накинусь на Фэллон, словно изголодавшийся половозрелый юнец с преждевременным семяизвержением.

Медленно.

Она была в крошечных черных стрингах. Край ее блузки опускался чуть ниже талии. Фэллон посмотрела на меня с нетерпением и огнем в глазах, ожидая, когда же я приступлю к действиям.

Расстегивая пуговицы, ощущал, как часто и быстро вздымалась и опадала ее грудь под моими руками. Сжав ткань в пальцах, стянул блузку с ее плеч. Моя хватка усилилась, когда ощутил резкий прилив крови к члену.

К моему удивлению Фэллон надела прозрачный черный лифчик, под стать трусикам. Не заметил его под белой блузкой. Ее груди были отлично видны через тонкий материал. Я провел рукой по затвердевшему соску.

Коснувшись лица Фэллон, погладил большим пальцем ее нижнюю губу.

– Ты – воплощенная мечта.

Разомкнув губы, она взяла мой палец в рот, стала посасывать, потом медленно его отпустила. Каждый нерв в теле гудел, как бывает при онемении.

Заведя руку ей за спину, расстегнул застежку бюстгальтера, снял его и бросил на пол. После чего взял блузку, которую до сих пор держал в руке, и надел обратно на Фэллон.

Встретившись с ней взглядом, увидел в ее глазах немой вопрос, но что я мог сказать? Раньше я дразнил Фэллон по поводу ее стиля; по поводу того, как много она прятала, однако оказалось, что мне нравятся девушки с загадкой.

Осторожно толкнув ее на кровать, уложил на спину и стянул с нее трусики.

Нависая над Фэллон, заметил, как из-под распахнутой блузки виднеется одна из ее грудей, и произнес сдавленно:

– Я хочу видеть тебя в этой блузке, Фэллон. Только в ней. Всю ночь и каждый раз, когда заставлю тебя кончить.

Она сдвинула брови. Не дав ей шанса ответить, ввел палец в ее пылающее лоно, наслаждаясь тем, как Фэллон тихо застонала и запрокинула голову назад.

От каждого прикосновения создавалось ощущение, будто электрический разряд опускался в пах. Ее мышцы сократились, словно перчаткой облегая мой средний палец. Я двигал рукой вперед и назад, возбуждаясь все сильнее от того, с какой жадностью она двигалась мне навстречу. Ее стоны зазвучали громче и протяжней. Ввел еще один палец, не обращая внимания на то, как напряглась моя вторая рука, на которую я опирался.