В комнате Мэдока имелась собственная ванная комната. В отличие от моей. Меня ценили не так высоко.

– Ты проснулась! – раздался громкий возглас. – Мне повезло.

Обернувшись налево, я увидела Мэдока, который, закрыв дверь в свою спальню, ринулся ко мне.

В горле ком застрял. Что за…

Словно лайнбекер, он накинулся на меня, обхватил за талию и закинул себе на плечо.

– Мэдок! Отпусти!

– Шшшш… – Он вошел в ванную, захлопнул дверь и усадил меня на стойку.

– Мэдок…

Но мне не дали договорить. Он завладел моими губами, обнял меня своими сильными руками. От давления, оказываемого на мой рот, я едва не задохнулась. Каждый раз, когда Мэдок делал вдох, я тоже пыталась отдышаться, потому что он возвращался буквально через долю секунды. Его губы скользили по моим, быстро, настойчиво, жадно, уверенно. Он запустил обе руки мне под футболку, сжал груди. Я ничего не могла с собой поделать. Мои руки опустились под пояс его пижамных штанов, схватили идеальную, гладкую задницу, и я притянула Мэдока ближе, себе между ног.

– Сразу извиняюсь за свою несдержанность, – сдавленно произнес он, пытаясь стянуть с меня футболку, только я каждый раз опускала ее обратно. – Я возбужден как последний ублюдок.

– О, разве это не обычное дело по утрам? – Я скрестила руки на груди, опять помешав ему себя раздеть.

– По утрам? – Мэдок начал тыкать пальцами мне в живот, щекотать, чтобы я опустила руки. – Я всю гребанную ночь глаз не сомкнул, истязая себя. И зачем только сказал тебе запереть дверь вчера?

Прошлой ночью он проводил меня до спальни и распорядился, чтобы я заперла за собой дверь. Очевидно, Мэдок не всегда был знаком с людьми, приходившими к нему на вечеринки, а потом спьяну разбредавшимися спать по всему дому. Я видела только троих, когда поднималась наверх, но их вполне могло оказаться больше.

– Ты старался защитить меня от насильников, – подметила я, прикусив губу, чтобы сдержать смешок.

– Ага, ловкий маневр. – Он улыбнулся, по-прежнему щекоча мой живот. – Я тоже не смог к тебе пробраться.

Обхватив ладонями мое лицо, Мэдок опять меня поцеловал, его язык проскользнул мне в рот. Покалывающее ощущение растеклось по коже; я вздрогнула, почувствовав зарождавшийся между ног жар. Тоже обхватив его лицо руками, ответила на поцелуй.

Мэдок воспользовался представившейся возможностью и снял с меня футболку одним ловким движением, подобно фокуснику, вытягивающему скатерть из-под сервированного стола.

– Мэдок, нет, – жалобно скомандовала я, сложив руки на груди. – У меня после вчерашнего все болит.

Он сдвинул брови, уголок его рта приподнялся.

– Болит? Из-за меня? Это. Круто.

Идиот. Мне не следовало говорить ему об этом. Теперь он чувствовал себя мужиком.

– Ну, значит… – Вздохнув, Мэдок опустил меня со стойки. – Тебе ничего не грозит. Пока.

Без разницы. Я медленно закрыла глаза, с силой зажмурилась. У меня все под контролем. У меня все под контролем.У меня все под контролем.

Все шло наперекосяк. Он заставлял меня улыбаться. Заставлял забыть. Нам нужно притормозить.

Нам нужно остановиться.

Мэдок приподнял мой подбородок, и его губы вновь накрыли мои. Я позволила ему поцеловать себя, не прилагая ответных усилий, однако все равно вдохнула его насыщенный, свежий запах. Черт, мне нравилось, как от него пахло.

Он отстранился, ухмыльнувшись.

– Хорошо, что ты вернулась, Фэллон. – После этого Мэдок вышел из ванной с таким видом, словно весь мир держал на ладони.

Черт бы его побрал.

Черт бы его побрал!

Захлопнув за ним дверь ногой, беззвучно прокричала вереницу слов, которые слышала только от портовых работников моего отца. Я не высовывалась из ванной полчаса, пытаясь прийти в себя.

В жизни Мэдока все было легко. Рядом с ним совершенно несложно опять отдаться веселью. С его беззаботной улыбкой, легкомысленным отношением ко всему, с тем, как он просто был… собой!

Мир полон проблем. Семейных проблем. Проблем в наших с ним семьях. Наша история – тоже проблемная. Почему он всегда держался так, будто его ничто не заботило?

Вчера мы занялись страстным, яростным сексом после того, как обменялись оскорблениями, расстроили друг друга. Похоже, ему было безразлично, что привело нас к этому, главное – он получил свое вознаграждение.

Дерьмо. Почесав макушку, закрыла глаза, стоя перед зеркалом, протянувшимся от пола до потолка. Мне необходимо побыть одной.

Пора подумать.

Приятная прогулка. А может, хорошая пробежка.

Но Мэдок представлял собой ураган деятельности. Я практически об этом забыла.