– Я слушаю, - трезвея, сказал Странник.

Попов вынул из – за пазухи ветхую, пропитавшуюся стариковским потом карту. Бережно развернул:

– Под Охотском точное место знаю старого военного японского склада. Неудачную высадку делали в 22 – м бородатом году. Когда уходили вместе с белыми, скалу подорвали. Склад и накрыло. Стволы возьмёшь. На дело пойдёшь. Мы – в пополаме

– В каком пополаме?! – задохнулся от гнева и смеха Странник. – Рухлядь подсовываешь, а мне делиться?

– Не рухлядь. Маузеру замены нет.

– Я любой нормальный ствол на рынке в Магадане всегда возьму.

– За деньги. Денег у тебя нет. Так что Попова не забудь. Он дурного не посоветует. А про Магадан верно сказал. Туда иди. Дался тебе Эвенск! Магадан большой. В Магадане легче затеряться, чем в Эвенске.

– Мусора тоже думают, что я в Магадан пойду, - упрямился Странник.

Допили остаток.

Накопив силы, через час Странник прижимал к себе сальное тело моло -

дой эвенки, той самой, которая подавала чай. Девушка оказалась честной. Никак не хотела прохожему чужаку отдавать невинность. Кусалась и царапалась кошкой. Жениха из местных вспоминала по имени. Жених не шёл. Чтобы не орала, Странник зажал девке слюнявый рот рукой.

Пожалела эвенка, что заглянула к Попову звать к отцу. Папаша её Седой был, главный в стойбище.

Попов валялся мертвецки пьяный. Ничего не видел, ничего не слышал. Когда проснулся, эвенка от Странника уже убежала. Имя эвенки Странник запомнил – Рудник. Как никак, вторая целка в жизни. Верно рассчитал, от стыда девка никому не расскажет.

6

ФРАЕРОК

По утреннему морозцу Странник простился с Поповым и , снабжённый планшеткой с картой, указывающей место японского склада, уселся в нарты. Молодой эвен кольнул стрекалом. Олени повели головами, тряхнули ветвистыми рогами и тронули. Держась за горбины перекладин, Странник вглядывался в белёсую пелену лёгкого снежка и первого весеннего тумана и надеялся на начало новой жизни.

До Магадана добрались на третьи сутки. Вертухаи не показывались. Напряжение зоны окончательно оставило Странника. Он расслабился, пребывая в забытьи между сном и бодрствованием. Зона забылась. В отличие от частых ходоков, он не скучал по ней. Должно пройти достаточно времени, чтобы приелась воля, и вновь потребовалось увидеть места, где держаться независимо и устоять, не потеряв личности, способны немногие. Где нравится воровской порядок, общение с лихой братвой, вечерами песни под гитару.. На зоне накормят и спать уложат. В субботу кино покажут. Всё продумано, надо лишь вписаться по – умному.

Зона сначала пугала неведомым и страшными байками, что распускала о ней шестерня. Кулаками и хитростью он сумел поставить себя. И он имел неоценимое преимущество: признанным вором мотать срок много легче.

Странник закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Перед ним покачивалась спина эвена, из–за которой периодически выглядывали рога и мохнатые спины оленей. Он верил, что доберётся до Магадана удачно и скоро у него появится ствол и другое нужное для твёрдой жизни.

В Магадане Странник пошёл по адреску, данному Поповым. В двухкомнатной хибарке прозябал дедуля, погодок Попова, завязавший вор, в религии – сектант – пятидесятник. Хибара не топилась. Пока Странник дрожал под лохмотьями одеял, предложенных дедом, тот молился прыгая и совершая поклоны, принимая сошедшего Бога в дряблое тело. Странник глядел глядел и нутром чувствовал, пора сваливать. У приятеля Попова его ждёт отстой.

Странник остерегался светиться в городе, не вылизал из норы. Пусть стихнет шухер. Он ждал, когда обрастёт бородой и усами, чтобы изменилась внешность. Нестриженный он мог бы сойти за опустившегося рыболова, ожидающего плавания. Пятидесятник обещал паспорт, да тянул. Что-то у него не ладилось.

На деда-пятидесятника в экспедиции за оружием положиться, нечего было и думать. Странник ломал голову, как найти напарника. Помог случай. Странник отважился проветриться, пошататься по городу. Он ехал в троллейбусе, с интересом разглядывая высотки и людей на остановках, будто никогда не видел. Стоял, отвернувшись к заднему стеклу. Вдруг почувствовал, как чья-то тонкая рука лезет в боковой карман, где лежало новенькое портмоне. Из-за приметы он на днях велел приобрести его для себя Пятидесятнику.