– Где тёрка шла?

– На работах. Мусора заставили мужиков новый барак строить. Я не ходил. Лежал – чай пил, в карты играл. Танк за работой у меня присматривал. А тут я лично пошёл развеяться. Чехи борзые и налетели. Шерсть за меня впряглась, мужики – врассыпную. На топорах и лопатах махались. Духи по подлянке зашли с заточками сзади.

– А Гордей чего не пресёк?

– Хворь на авторитета напала. Сестрички ему марафет вкололи…Гордей частенько в отключке. На Пятнадцатой и без него вор на воре сидит. Все пятеро залупные. Чёрный беспредел.

– Значит, воры за тебя не вступились… - Попов делал выводы не в пользу Странника.

– Обижаешь, дед!.. Внезапно произошло. Отвечаю. Козырные не успели рассудить, - напрягаясь от недоверия Попова, Странник заторопился с рассказом: -… Их и другие могли грохнуть. Духи списали на меня... Пацаны подкоп под ворота готовили. Через него и ушли.

Дед наморщил лоб, пытался разобраться в сумбуре слов:

– Много ушло?

– Шестеро.

– Других сразу взяли. Косого из всех жальче. Нормальный пацан… Попов, у тебя водки нет? Во рту от базара пересохло.

Попов ждал просьбы. Хитро посмеиваясь, выкатил из – под нарт заткнутую пробкой облезлую бутылку. Разлил в многократно использовавшиеся разовые стаканчики.

Странник глотнул спирта. Горячий обжигающий шар покатил от нёба к внутренностям. Давно не пивши, Странник быстро захмелел. Алкоголь в секунду растворился по крови, будто на пьяную иглу посадили. Умирать расхотелось, словно уже был мёртв. Лежал в сладкой бесчувственности, а мимо проносились беды.

– Чехов по нужде убивал, а мусоров? – издалека доносился испытывающий голос Попова.

– За несправедливость свёл счёты с тремя прокурорами. Навешали делов. Ходил по имущественной, в твоё время – 144 – й. Нумерацию сменили, чтобы путать, суки. Уже тогда не в тему по тебе 206 – ю подвесили.

– Ты мне не переводи. Я нынешние статьи знаю, - обиделся Попов.

– Откинулся с Мордвы. С тёплого моря я сам. Из краснодарских. Город Ейск слыхал?.. Отмечайся им в восемь вечера, как на вольном поселении. Раз проштрафился – с братками погудели. Нарушение режима! Опять обещали. И те же погонщики, что и в первую ходку. Я взял «Стечкина», пришёл в прокуратуру и поучил гадов.

– Отмываться тебе, сынок! Ох, отмываться! Убивцам в ворах не ходить, - горестно попенял старик. Он в очередную пополнил стаканы. Не пьянел, лишь говорил мягче. Занюхивал рукавом. – Танков мочить надо было послать.

Странник совершенно поплыл. Язык заплетался:

– Братки простят. Я поляну красную накрою.

Попов качал головой. Обмякая, уходил в своё:

– Не приятно было мочить?

– Приятно? – удивился Странник. Подумал, вспомнил ощущения: - Безразлично. Прокуроры как фишки падали или спички заваливались… Знаешь, поставишь в ряд.

– Бывает приятно, - Попов долил остаток спирта. Не сразу признался: - Я то

же убивец… Страна вот рассыпалась. На Кавказе стволов вдоволь ходило. Мы ездили, брали. Привозили то ж?

– Ты свердловский?

Дед глухо рассмеялся:

– С чего взял? Скулы выпирают? Я, мож, эвен? Спиртком разобрало тебя, паря… Из ростовских мы.

– В Пятнадцатой ростовских много. Чехам шишку не дают держать, - Странник перечислил клички. – А из краснодарских я там один.

В глубоко посаженных мутных глазах деда наконец поселилось полное доверие:

– Свой, - добавил о старом: - Жестокие стояли времена. – Открыли мы с братками фирму по возвращению долгов. Работали и в белокаменной. Вальты за-

казами не обижали. Смешной случай был. Директор и зам его друг друга у нас заказали. Исполнили красиво… Местные наезжали. Конкуренция. Стрелка за стрелкой одолели. Самому приходилось мусор убирать. Ширнусь или напьюсь после дела, лежу на бабе и ловлю мысль – убивать приятно. Азартно как – то… Подстилку, что подо мной. Тоже придушил бы.

Попов выкатил другую бутылку.

– Я больше не буду, - отказался Странник.

– Слаб?

– Просто, норму знаю.

Дед выпил, крякнул. Странник заметил, под зрачками в радужке у Попова как молоко разлито. Дед отводил взгляд. Сверлил Страннику лоб.

– И тебя бы сейчас замочил… Силы не те.

– Меня – то за что? Ты мне помог.

– Сильно хочется… Хоронюсь я у эвенков. Больше в ходки не ходок. Зона не снится. А узкоглазые боятся меня, таскают с кочёвьем. Я у них вроде талисмана. Когда мусора за тобой пришли, они меня шаманом прикинули. А я и есть шаман, только в бубен не бью. Советы даю… У диких жизнь тоже интересная. Тебя, не страшись, не обижу. Но просьбица у меня к тебе в откат конкретная будет. Хочу сыграть напоследок.