Столь высокое звание, полученное Нильсом от магистрата буквально дней восемь назад, звучало для него по-прежнему несколько непривычно в чужих устах, но приятно грело самолюбивую душу молодого дварфа. Немногие, очень немногие добивались подобного положения в Гломстанге всего-то на седьмом десятке годов. Но Нильс честно вкалывал на рудниках отца без малого полстолетия, как какой-нибудь проклятый кобольд, а потом еще днями и ночами корпел над бухгалтерскими бумагами в головной конторе у прадеда, и поэтому по всеобщему мнению заслужил свое право распоряжаться частью семейных средств по собственному усмотрению. А уж после вручения золотой цепи первое важное назначение на пост старшины отдельного каравана, отправлявшегося в Рейвенгард, не заставило себя долго ждать. Так уж вышло, что старейшина дома Свартслоттов издавна был в довольно близких дружеских отношениях с дедом Нильса, а тот не зря числился у последнего в любимых внуках. И в результате, как только подвернулась подходящая возможность, свежеиспеченный мастер-торговец сразу же получил шанс показать всем свои способности. А упускать открывавшиеся ему перспективы Нильс не собирался.

Водить караваны через проклятые земли хоть и было опасно, но оставалось по-прежнему невероятно выгодно. Только большие и по-настоящему богатые семьи могли позволить себе нанять нормальную охрану, поэтому мелкие торговцы были вынуждены набиваться в попутчики к таким домам. Конечно, в Гломстанге существовали и отдельные объединения из множества мелких купцов, и долговременное партнерство между разными кланами, и наемные команды поменьше обычных, сами сбивавшиеся в закрытые гильдии, и масса иных нюансов, которые следовало учитывать. Однако местная ветвь всеми уважаемого рода Свартслоттов давно достигла того положения и финансового процветания, когда задумываться о таких делах дозволялось приказчикам и интендантам, а сами члены фамилии решали исключительно глобальные вопросы. В конце концов, Свартслотты были единственным домом Гломстанга, который держал в своих руках целиком и полностью весь процесс по добыче, обработке и последующей продаже товаров, начиная от собственных шахт и заканчивая организацией как раз таких вот караванов, один из которых и возглавлял сейчас Нильс.

Впрочем, сама схема сборов в дорогу и отправления груза в Рейвенгард была давно отработана. Так что самое интересное должно было как раз начаться, только когда они прибудут на место. Вот тут-то юному старшине караванщиков и придется проявить весь свой ум и деловую хватку, поскольку потребуется не только продать как можно выгоднее свой собственный товар всяким хитромудрым дельцам краснобородых, но и максимально эффективно вложить вырученные деньги в приобретение новых товаров, что уйдут на базарной площади и в лавках Гломстанга втридорога. На самом деле мало кто из купцов, курсировавших между двумя городами, рисковал проворачивать подобным образом "двойную куплю-продажу". Но дварфы из клана Нильса давно подсчитали для себя все возможные выгоды и потери, даже при самых неудачных стечениях обстоятельств, и без страха вкладывали свое золото в то, что могло принести им еще больше золота. Уж что-что, а делать деньги из денег Свартслотты умели и любили. При этом в отличие от тех же краснобородых, их в этом вопросе куда больше привлекал сам процесс и возможности дальнейшего вложения средств, чем банальное накопление и бравирование достатком.

Помогая прадеду, нынешний старшина каравана уже не один раз бывал в Рейвенгарде, и потому был прекрасно знаком, как с маршрутом, так и с тем, что будет ожидать его в приморском городе, справедливо считавшимся главным региональным центром всех литейных и зеркальных мастерских. Эта поездка, по мнению Нильса, должна была быть вполне комфортной и предсказуемой. Собственно, такой она пока и получалась. Пара ночных налетов, предпринятых какими-то дикими гоблинами, да стая ядовитых вивернов, вовремя замеченных дозорными и отпугнутых совместными усилиями мага-наёмника и клирика Дольфа - были для подобного перехода делами обычными и незначительными. И поэтому Нильс время от времени позволял себе расслабиться с бутылочкой горького пива и подумать над тем, к кому же из краснобородых он обратится первым с предложением о покупке. Кстати, можно было попробовать провернуть забавный финт и вообще обойти стороной этих скопидомов-затворников, например, заключив сделку с кем-нибудь из тайволинских купцов-корабелов, что стали в последнее время ходить в Рейвенгард через море и покупать сырье напрямую, а не через целую цепь перекупщиков, накручивавших тройную цену. Что, кстати, было сильно не по нраву, как рейвенгардским бонзам, так и любителям нажиться на перепродаже из Мёксбренга. Но за спиной у тайволинских деляг возвышалась тень их бессменного градоправителя, чья хитрость и изворотливость давно заслужили уважение даже среди народов дварфов и гномов. И пока, по всему выходило, что без каких-либо целенаправленных совместных усилий у краснобородых и мёксов не выйдет ровным счетом ничего, кроме разве что мелких пакостей. А представить себе эти две стороны, сплотившимися в каком-то общем деле, никто из Свартслоттов не мог при всем желании.

Взаимная нелюбовь между обитателя Рейвенгарда и Мёксбренга была давней, жгучей и крепкой, как хорошо выдержанный эль. К тому же она регулярно подкреплялась вспыхивавшими "торговыми конфликтами", корсарскими набегами и даже открытыми военными столкновениями. Особенно в тот период, когда городом на южном побережье фактически завладели эльфы из Подлунного Леса. В связи с чем, кстати, рейвенгардцы, отразившие три крупных похода мёксов и остроухих, и даже отсидевшие один раз полтора года в осаде, не забывали при случае обозвать своих давних недругов "эльфийскими подстилками". Последнее оскорбление, как Нильс успел убедиться своими глазами, вызывало просто бурю неконтролируемой злобы и ненависти со стороны мёксов, только полвека как отвоевавших у былых хозяев свободу и страшно этим гордившихся.

Допив остатки пива, и закусив это дело копченными свиными колбасками, стратегический запас которых всегда хранился у Нильса в одной из поясных сумок, Свартслотт разумно решил вздремнуть до вечерней остановки. Но стоило только дварфу устроиться себе лежбище среди скаток и смежить веки, как громкий грохот, раздавшийся с той стороны, где находилась голова караванной колонны, буквально вышвырнул купца обратно в реальный мир из заманчивой неги грез.

– В чем дело?!
– высунувшись из-под высокого серого тента, которым была накрыта резко остановившаяся повозка, Нильс заозирался по сторонам.

– Го-го-го...
– залепетал бледный возница, указывая куда-то вперед.

Прищурившись, Нильс без труда различил опадающее зарево, что, судя по всему, должно было находиться прямо перед первой повозкой. Выплюнув сквозь зубы несколько цветистых ругательств, дварф перевалился через борт и спрыгнул на землю, тут же поспешно одернув полы богатого стеганого кафтана с вышитыми гербовыми знаками клана Свартслоттов и магистрата Гломстанга.

– Гно-гно-гно...
– не унимался возница.

– Понял я уже!
– оборвал слугу дварф.

– Гно-гно-гноллы, - все-таки выдавил, наконец, бедняга.

– Сам вижу, - отмахнулся Нильс.
– Ну, гноллы, и что?

Истинный мастер-торговец обязан был сохранять лицо и хладнокровие в любой ситуации, демонстрируя всем и каждому, что любое положение дел было им заранее предугадано, просчитано и, вообще, идет исключительно ему на пользу. Поэтому, Нильс и продолжал хранить невозмутимость, хотя изнутри дварфа, кроме страха и раздражения, всерьез начало распирать любопытство. Ведь с окружившими их гноллами что-то явно было не так, совсем не так...