– Хороший яд, помню его, сильный, - с излишне довольным видом заметил Зейт.
– Попал бы в шею или плечо, и к вечеру нам предстоял бы последний пир над телом младшего вождя. Прискорбно было бы.

– Прощальный подарочек, значит, - нервно хмыкнул я, понимая, как близок был к своему стремительному возвращению в недра родного Баатора.
– Ладно, зеленоглазка, это я тебе припомню как-нибудь потом обязательно...

– Где он?!
– мои размышления о неминуемой мести прервал голос Нохиме.

Солдаты быстро уступали дорогу огрессе, и спустя какие-то секунды она возвышалась уже рядом со мной. Стальная маска шлема была сдвинута в сторону, и я легко мог увидеть то напряженное выражение, что было на лице у девушки ровно до того момента, как она увидела меня в компании Зейта.

– Живой, значит, все-таки...

– Вы волновались за меня, мэтрэсс?
– я расплылся в своем фирменном оскале.
– О, это так приятно услышать от вас.

– Не выдумывай, - отмахнулась девушка.
– Просто не хочу, чтобы мне досталась вся эта возня с армией, если тебя вдруг прихлопнут, - голос огрессы говорил одно, но в ее взгляде скользило явное облегчение, и это действительно мне льстило.
– К тому же, мы так и не закончили наш последний разговор...

– Боюсь, я пока буду не форме для этого.

– Что, нашел повод отмазаться?
– несмотря на тон, за вопросом Нохиме все-таки оставался скрыт тот самый подтекст, который она не хотела показывать. А следующий вопрос был адресован уже Зейту.
– С ним что-то серьезное?

– Раны неопасны. При должном лечении, - уточнил крысюк.
– Но несколько дней младший вождь должен будет потратить на полный покой для исцеления.

– Увы мне, - хмыкнул я, пожимая плечами.

Правое двигалось явно с куда меньшей охотой, чем левое. А Зейт-то прав, даже мой врожденный повышенный иммунитет к природным ядам, как и у всякого баатезу, не спас бы одного глупого маленького спинагона, прилети этот прощальный подарочек от эльфийки не в случайно оказавшееся на пути крыло, а в грудь или в шею.

– Несколько дней я потерплю, - пообещала, тем временем, в ответ Нохиме с интонацией, не сулящей мне ничего хорошего.

– Зейт, если со мной все более-менее, ты бы Буча там глянул.

Когда крысюк направился к багбиру, я с помощью сержанта поднялся на ноги. Пытаться вернуться к своей третьей внешней форме после ранения в крыло, мне не захотелось, поэтому была выбрана вторая. Прятаться от защитников города и каких-нибудь других магических наблюдателей смысла уже не было, я и так спалился по-черному во время боя с эльфийской лазутчицей. Так что о присутствии баатезу в лагере осаждающих, все теперь прекрасно осведомлены. А наряд мой испорчен уже безвозвратно, хорошо запасные есть.

– Я так полагаю, мэтрэсс, - обратился я снова к Нохиме после обратной трансформации, - ваше возвращение означает, что от вражеской вылазки мы успешно отбились?

– А у нашего гениального стратега были какие-то сомнения на этот счет?

– Никаких! И хочу заметить, мой план с подложным штабом для слишком умных тоже сработал, выявив неожиданного игрока в текущем раскладе!

– Правда, в процессе мы чуть не потеряли своего слишком умного умника, - поддела меня огресса, без стеснения ткнув пальцем в свежий рубец на моем плече.

– Но-но-но!
– я встопорщил иглы на загривке.
– Без рук, я попросил бы! И вообще, шрамы украшают мужчину, даже если они получены в бою со слабой девушкой!

– О, так ты проводил тут время намного веселее, чем я предполагала, - этот хищный оскал Нохиме был мне знаком.

– Боюсь, у нас с вами очень расходятся понятия о веселом времяпрепровождении, мэтрэсс.

– Жаль. А то я подумала, что неплохо было бы лично заняться твоей боевой подготовкой, Шванк, раз уж ты даже сидя в штабе, умудряешься вляпаться в схватку с обученными бойцами врага. Надо все-таки уметь постоять за себя не только на словах. И начнем мы, конечно же, с физических упражнений на выносливость! Ведь это качество для мужчины бывает полезным не только в бою...

От дальнейшего "веселья" меня избавили Зейт, вернувшийся, чтобы сказать, что с Бучем все тоже будет в порядке, и Харакал, уже собравший на совещание весь настоящий штаб имперской армии. А вопросов для обсуждения после всех произошедших событий у нас и в самом деле хватало.

Потери по итогам атаки гломстангских наемников из числа городской стражи и охраны самых крупных торговых домов, я мог бы назвать приемлемыми. Не теми, которых нам реально бы хотелось (а нам не хотелось, конечно же, вообще никаких), но и какими-то уж сильно удручающими их тоже нельзя было считать. Особенно на фоне достигнутых по итогам успехов и общего статистического зачета. Гломстанг за сегодняшнее утро лишился почти четырех сотен своих лучших воинов и, согласно текущим докладам, трех наемных капитанов, опытных командиров и первоклассных бойцов. Те, кто не попал в окружение у бутафорского штаба, где их перебили Нохиме и Нагараши, либо оказался среди убитых на взорванном складе провизии, либо успел отступить через городские катакомбы обратно. Последних мы намеренно не преследовали и не пытались ворваться в Гломстанг через подземелья, так сказать, на плечах у отступающих. Впрочем, отступавшие и без нашего вмешательства, перестраховавшись, обвалили часть катакомб у себя за спиной, так что попытка преследования еще вполне могла выйти боком нам самим. Главной же причиной проявленного пацифизма с моей стороны стала необходимость того, чтобы весть обо всех реальных масштабах поражения добралась бы до жителей города. Собственно, для этих же целей предпринималась и вся остальная деятельность в преддверии атаки, намеренно допускались ошибки и создавались соответствующие условия.

Крупная вылазка со стороны осажденных была неизбежна в любой ситуации. После того, как мы обложили Гломстанг со всех сторон, перекрыв не только внешние пути, но и даже те немногочисленные туннели, что вели на значительное расстояние за пределы городских стен, старейшины города хорошо поняли, что выхода нет. Запасы пищи, отравленные и испорченные ребятами Сворка, усугубили ситуацию еще больше. Накопившаяся агрессия и желание сделать хоть что-нибудь, а желательнее всего - набить морду этим болотным ублюдкам, толкало магистрат и остальных правителей Гломстанга к необходимости активных действий пока у них еще есть для этого хоть какие-то наличные силы.