Склонив голову влево, Хьёгуро одарил меня еще одним изучающим взглядом.

– Я рад, что не ошибся в тебе, Моэ-кун. Более того, кое в чем ты превзошел даже самые смелые мои ожидания. Очень надеюсь, что встрече, запланированной нами в будущем, ничто не сможет помешать. А, кроме того, я всегда буду рад видеть тебя в моем городе.

Узкий прямоугольник пластиковой визитной карточки, будто выпорхнувшей из пальцев у Хьёгуро, рассек воздух в моем направлении. Моя рука на чистом рефлексе дернулась, чтобы перехватить визитку. На белой поверхности только лишь с одной стороны была выдавлена череда арабских цифр. Стационарный телефонный номер. Ни имен, ни адресов, ни чего-то еще. В принципе, ничего из этого здесь и не требовалось.

– Еще увидимся, - произнес якудза, уже повернувшись и двинувшись неспешным шагом к проходу в кирпичной ограде.

Ничего, что мне хотелось бы ответить на это, в мою голову так и не пришло.

Обратно в отель мы возвращались в каком-то странном подавленном настроении и слегка гнетущем молчании. Ровно до того момента, когда Тацуки снова не взяла меня за руку.

– Не знаю, насколько правильно ты поступил, но ты ведь пошел на эту сделку не для себя, а для других, - кажется, Арисава была сильно обеспокоена мои душевным состоянием, и для меня подобное отношение было немного необычным.

– Я - идиот, - хмыкнул я, покосившись на девушку.
– Стоило мне вчера пойти на другую сделку, на ту, которая была бы только ради себя, и ни у кого вообще не возникло бы этих проблем. А я к тому же остался бы еще и при солидном выигрыше.

– Ты в этом так уверен?

Я снова невольно усмехнулся, удивляясь тому, как быстро эта девчонка научилась меня читать. Ведь всего пару дней, как знакомы, а видит меня насквозь.

– Совсем не уверен.

Стоили ли слезы счастья в глазах у Харады-сенсея, когда я одержал победу в финале, того, что ему пришлось пережить чуть позже, и той кабальной вассальной присяги, которую я, по сути, дал одному татуированному негодяю? Честно, не знаю. И боюсь, уже поздно что-либо менять. Каждое решение влияет на дальнейшую жизнь и нужно уметь принимать последствия своих поступков. Невеликая истина, даже для парня моих годов. Но не зря ведь есть поговорка, что самые сложные вещи в этом мире всего лишь набор из более простых и примитивных. Важно лишь то, как сам человек смотрит на них.

– Но одно уж точно - жалеть о своих поступках я не собираюсь!

– Вот таким ты мне больше нравишься, - улыбнулась теперь уже и Тацуки.

– А мне казалось, тебя привлекли во мне моя угрюмость и нелюдимость.

– Скорее, умение выпятить эти качества на первый план, чтобы скрыть свои достоинства.

– Ну вот, дожился, подобные комплименты от девушек стал получать.

Гостиница и сияющая полусфера спорткомплекса уже были всего в квартале от нас, когда мы остановились в тени отбрасываемой деревьями, высаженными вдоль улицы. Где-то в стороне переливался красками морской залив и оставленный на той стороне канала район развлечений, а мимо в обе стороны неторопливо продолжала течь живая река прохожих.

– Знаешь, в тот момент, когда ты предъявил ему свое... требование, я действительно на несколько секунд испугалась, - призналась мне Арисава.
– Ты тогда стал по-настоящему страшным, опасным и каким-то безжалостным.

– Все-таки, выходит, что во мне не только достоинства скрытые имеются...
– попытался я мрачно отшутиться, но девушка перебила меня, не дав договорить.

– Нет. Ведь потом, я поняла, отчего ты потребовал именно это, что было причиной.

– Его поступок я не смогу простить, и раз он вытащил оружие, то должен был быть готов заплатить за свои действия полную виру, - я далеко не был уверен в том, что Тацуки на самом деле поймет все до конца, но снова ошибся.

– И ты не мог показаться слабым перед тем человеком, с которым заключал свой договор. Это не было сведением счетов, это было личным предупреждением для него.

– Хорошо бы, чтобы он это тоже понял.

– Мне кажется, он и без этого знал все заранее, - заметила Арисава.

– И как я этого не хотел, но не впутывать тебя во все это, у меня так и не получилось.

– Это было мое решение.

– Думаешь, этот аргумент способен хоть немного затупить зубья пилы, которую активно уже начала использовать моя мужская совесть?
– ответил я, хмуро прищурившись.

– Я думаю, что если бы такое было возможно, то ты бы не смог так сильно мне нравиться, - ответила на это Тацуки с хитрой улыбкой.

Ну, что тут скажешь еще. И пускай, я, по-прежнему, совершенно не знал тех последствий, которые принесут мне сегодняшние поступки и разговоры, но в одном был уверен точно. Долгий чувственный поцелуй, подведший итог нашей беседе и всей прогулке, стал для этого вечера просто отличнейшим завершением.

* * *

События всех дальнейших дней, связанные с завершившимся чемпионатом, развивались стремительно и очень бурно. Мне со своей стороны оставалось лишь тихо порадоваться оперативности этого ублюдка Хьёгуро. Впрочем, очень может быть, что вся эта цепочка была спланирована им давно и заранее, и от кумитё Йокогамы требовалось только лишь спустить метафорический курок. Не стоит забывать, что в целом уровень возможностей у этого типа, скорее всего, был на порядки выше, чем я даже мог себе представить.

В общем, звонки на мобильный телефон Харады-сенсея начались буквально с шести утра, когда мы все еще мчались по скоростной железнодорожной магистрали в направлении нашего любимого городка. Звонили мастеру все и сразу: сволочи и мудаки из Ассоциации, друзья из числа тренеров и наставников, обещавших вступиться за нашу школу после турнира, задействованные ими же чиновники министерства, "синепузые", журналисты и даже какие-то совсем уже посторонние люди, непонятно как раздобывшие этот номер. По не слишком информативным обмолвкам Харады, нам с Гендо удалось понять, что, несмотря на наше отбытие, настоящая "каша" вокруг моей дисквалификации и итогов чемпионата только начала серьезно завариваться. И меньше всего данному факту радовалась именно Ассоциация. Однако не стоило забывать и том, что мы все-таки в Японии, а не где-нибудь в Европе или Америке. А значит, не раздувать слишком большой и звонкий скандал в первую очередь постараются именно те, кому выпадет участь наводить порядок и блюсти справедливость. Правила и традиции, мать их...