Услышав последнее, я даже невольно хмыкнул. Похоже, Хьёгуро опять собирался лишь немного откорректировать события, но все равно ставил мне это "обязательной" услугой со своей стороны в нашей с ним сделке. Исход скандала был пока еще довольно спорен, но кумитё давал гарантии, что дело разрешится к всеобщей выгоде. И, наверняка, это, в любом случае, ему вскоре и так поручит сделать Совет Старших Драконов. Учитывая то, как любит японское общество, особенно высшие чины, когда громкие дела заминаются и пропадают из сферы внимания широкой публики, то такой исход почти неизбежен. А взаимное удовлетворение сторон и полное "расхождение бортами" станет в такой ситуации просто-таки идеальным завершением. Причем не только для Ассоциации и Кланов, но и для додзё Харады-сенсея. Все участники и все, кому нужно, будут знать правду. Все, кто захотят ее узнать, легко сумеют это сделать. Зато формально каждая сторона сохранит лицо, и вернется к своим обычным занятиям.

– Даже боюсь спросить, что потребуется в обмен на такую заботу?
– я продолжил сверлить якудза своим тяжелым взглядом.

– Прежде всего, конечно, молчание, - ответил Хьёгуро, вновь посмотрев на Тацуки.
– И, по большому счету, больше ничего, - я намеренно промолчал, ожидая продолжения такого пассажа, и оно последовало.
– Как-то еще очень-очень давно, когда я только делал первые шаги навстречу нынешнему своему положению, человек по имени Шишигавара Дзюбей, носивший в те дни прозвище Ястреб, спас мне жизнь, Моэ-кун. Дважды. Считай, что это мой своеобразный способ вернуть ему этот долг, пускай, и несколько запоздало.

– Только лишь и всего?
– в первое заявление кумитё я не поверил и на секунду.

– Ну, почти, - не стал меня разочаровывать Хьёгуро.
– Через два года, Моэ, ты закончишь школу. А когда это случиться, то вернешься сюда, в Йокогаму, - на губах якудза впервые появилось нечто, отдаленно напоминавшее улыбку.
– И станешь тут работать. На меня.

Значит, с первым своим выводом я все-таки не ошибся. Я и моя Сила интересовали этого ублюдка куда больше, чем "старый долг" моему папаше и что-то там еще. Он не стал говорить о таких вещах в открытую при Арисаве, но возможно, не стал бы делать этого, даже будь мы один на один. А вообще, якудза сделал идеальный ход, стоит заметить. Если все выгорит, то я сразу стану должен этой сволочи так много, что никакого выбора у меня попросту не останется. А он, в свою очередь, прекрасно это знает, похоже, действительно неплохо изучив мой характер еще задолго до этого разговора.

– Согласен.

– Моэ!

Я резко обернулся к Тацуки и покачал головой.

– Извини, но сейчас это уже мое и только мое решение, - я снова повернулся к довольному якудзе и добавил.
– Но только, если ты сумеешь устроить все так, как обещал. А, кроме того, у меня есть дополнительные условия.

– Я удивился бы, если бы они у тебя не возникли, - Хьёгуро не стал возражать.

– Человек, который был тогда в номере вместе с тобой, - я специально не стал говорить про выстрел, сохраняя эту подробность в тайне от своей спутницы.
– Тот, что пытался убить меня и Гендо с Харадой-сенсеем... Отдай мне его.

Не знаю от чего, но на моих последних словах по парку вдруг с силой пронесся порыв промозглого ветра. Арисава невольно посмотрела на меня преобразившимся взглядом, и даже "ледяной" кумитё на какое-то мгновение вздрогнул.

– Хм, - кажется, якудза погрузился в раздумья на тему того, не получится ли повязать меня еще больше за счет пролитой крови упомянутого хисё, и с явным сожалением пришел к выводу, что по какой-то причине это все-таки невозможно. Впрочем, ответ его прозвучал безупречно.
– Не стоит так сильно заострять внимания на этой личности, Моэ-кун. К тому же, этот человек уже вскоре понесет заслуженное наказание, причем не только за свою небрежность и несдержанность.

Похоже, хисё не был человеком Хьёгуро. Наверное, его посылали те люди, которых этот гад "консультировал", и поэтому не представлял для кумитё Йокогамы никакой заметной ценности. А значит, исходя из слов последнего, не стоит и сомневаться, что ближайшее подстава, которую по случаю решит организовать Хьёгуро, обернется не лучшим образом для одного любителя пистолетов с глушителями. Однако...

– Я хочу быть уверен.

– Если я скажу, что употребление наркотиков в большинстве высших Кланов до сих пор считается недопустимым проступком, тебя это устроит?
– поинтересовался в ответ мой собеседник, делая прозрачный намек.

Да, в разных мелких группировках и всяких бандах катаги, типа босодзоку[6], на подобные "прегрешения" давно смотрели сквозь пальцы. Но среди тех якудза, что еще считали себя наследниками древних традиций, подобное преследовалось по всей строгости.

– Устроит.

– Превосходно, - кивнул якудза.
– Кстати, Моэ-кун, забегая немного вперед, сразу намекну тебе еще и на то, что по итогам всех разбирательств в отношении вашей дисквалификации с чемпионата, люди, занимающие разные высокие в Ассоциации, будут, вероятнее всего, вынуждены оставить свои места. Как минимум, для сохранения престижа организации.

– Понятно.

Хитрый ублюдок. Ты ни за что не отвечаешь и не принимаешь решений. Ты лишь даешь всем советы, а выбор, как поступать остается за ними. И последствия своих решений они тоже вынуждены расхлебывать сами. К твоей вящей выгоде. Да, теперь я точно верю, что ты кумитё Йокогамы.

– Хорошо, что мы так удачно обо всем договорились, - якудза с демонстративным видом оттянул белый рукав своего пиджака и посмотрел на часы.
– Жаль, что время сейчас довольно позднее. Ведь поезд, как мне помнится, следующий в направлении Мияшиты и Каракуры, отправляется с токийского вокзала уже ранним утром. И вам, ребятишки, стоит поторопиться, если хотите немного поспать.