Вздрогнув, брат и сестра переглянулись. Они как-то сразу поняли, что этот человек был послан им самой судьбой, не иначе! Осторожно, стараясь скрыть овладевшую ими радость, дети подошли к незнакомцу, и Павлик поинтересовался по возможности равнодушным голосом:

— Вы привезли это продать? Мужчина оторвал взгляд от грузовика, перевёл его на мальчика и, засопев, пожал плечами.

— Не повезло вам, — посочувствовала Яноч-ка. — Им до конца дня не разгрузить.

Мужчина опять пожал плечами и, передвинув кепку вперёд, принялся чесать в затылке.

— И что вы теперь собираетесь делать? — опять поинтересовался Павлик.

Неразговорчивый сдатчик макулатуры опять собирался ограничиться пожатием плечами, но вдруг неожиданно разговорился:

— Не знаю я… Коли ждать долго… Холодно сегодня. Пойти спросить, что ли?

— Не стоит, — отсоветовала Яночка. — Они и говорить не станут. Много тут у вас?

— Семьдесят кило, до грамма! А что?

— Может, мы бы это у пана купили, — неохотно ответил Павлик. — Нам для школы надо. А вам не все равно, кому продать?

Опять с трудом оторвавшись от созерцания грузовика, мужчина повнимательнее взглянул на мальчика и девочку. Вроде не шпана, что от нечего делать морочит голову занятому человеку.

— Мне без разницы кому продавать, — сказал он. — Только я дальше не повезу, тут вывалю.

— А не могли бы одолжить свою тележечку? Мы здесь неподалёку живём, — спросил Павлик.

— Ещё чего!

Яночка прошептала брату:

— Слушай, надо вызвать отца с машиной, он сегодня рано вернулся с работы.

— А как вызовешь? В этот холерный пункт меня не пустят, а в автомате только и услышишь: «Опусти монету, опусти монету, опусти монету».

— Хабр поможет!

Хабр, самый умный пёс на свете, за те два с половиной года, что прожил в семье Хабровичей, уже не раз сумел доказать свою преданность Яночке и Павлику, не раз выручал их из трудного положения. Он все понимал и все умел. Сейчас, обследовав весь двор, он вернулся к детям и сел у ног Яночки. Услышав своё имя, он вопросительно взглянул на хозяйку, нагнув голову набок.

Павлик извлёк из нагрудного кармана шариковую ручку и принялся лихорадочно шарить по всем карманам в поисках клочка бумаги. Ни слова не говоря, Яночка подошла к грузовику, подобрала валяющийся возле него лист бумаги и принесла недогадливому брату. Благодарно кивнув, Павлик поспешно нацарапал на бумаге послание отцу и свернул её в несколько раз.

— Не за ошейник, — посоветовала Яночка.Могут не заметить. Пусть держит во рту.

Хабр уже стоял в готовности, понимая, что сейчас получит какой-то приказ. Девочка подала собаке послание и приказала:

— Хабр, домой! Домой! Отдай папе! Папе! Быстро!

Осторожно взяв в зубы драгоценное послание, Хабр бросился исполнять приказ. Только его и видели!

— Ну вот, все в порядке, — сказал Павлик человеку с тележкой, недоверчиво наблюдающему за манипуляциями с письмом. — Сейчас сюда приедет наш отец и поможет нам. Давайте подождём на улице, у калитки. Вывалите вашу макулатуру на тротуар, или подождёте немножко?

— Чего там, могу и подождать, — согласился владелец макулатуры. — Семьдесят кило, без обмана!

Отец Яночки и Павлика примерял перед зеркалом свитер, который вязали для него совместными усилиями жена Кристина и сестра Моника. В настоящий момент это была ещё безрукавка, без воротника и рукавов. Решался сложный вопрос — будет ли будущий свитер застёгиваться на пуговицы или достаточно просто вшить застёжку «молнию». Обе женщины заставляли пана Романа поворачиваться перед зеркалом то в одну сторону, то в другую, выясняя, хорошо ли сидит изделие. В этот момент задёргалась ручка входной двери.

— Хабр пришёл, — информировал пан Роман. — Откройте ему дверь. Я лично предпочитаю «молнию».

— Сам откроет, — ответила жена.

И действительно, прыгнув на ручку, Хабр нажал на неё всем телом и, раскрыв дверь, прошмыгнул в неё. Ворвавшись в комнату, он бросился к пану Роману. Встав на задние лапы, собака упёрлась грязными передними в новый свитер, вытянув вперёд морду с зажатым в зубах письмом.

— Хабр! — укоризненно воскликнула тётя Моника. — Опять не вытер ноги! И когда ты научишься закрывать за собой двери?

— Похоже, дети прислали мне письмо, — сказал пан Роман, вынув послание из пасти пса и радуясь уважительной причине прервать надоевшую примерку.

Пани Кристина бросила тревожный взгляд на собаку, которая послушно принялась мять лапами коврик у входной двери, запоздало демонстрируя свою аккуратность. Нет, вроде пёс спокоен, значит, с детьми не случилось ничего плохого.

Тем временем пан Роман прочитал письмо и обратился к женщинам:

— Могу я снять свитер? Он мне очень, очень нравится, но сейчас надо срочно ехать, вот, дети просят.