Комиссар поднял руку, чтобы остановить поток вопросов, которые был готов задать Секстон.

– Мы уже относительно давно знаем о делах, к которым причастен Найгель Поуп. Но при этом надо учитывать, что он сам являет собой доказательство преступной деятельности Ганта, и мы не могли до сих пор арестовать его, не уничтожив все результаты большой скрытно проделанной работы. Всему должно быть, как я уже говорил, свое время. Гарри Стедмен в данный момент является тем самым инструментом, с помощью которого мы пытаемся откачать яд из змеи.

– Но вы хотя бы предупредили его...

– Нет, мистер Блейк. На самом деле мы не знаем его истинной роли во всем этом деле. А все, что нам известно, говорит о том, что и сам он – один из них.

– Но вы забываете о миссис Уэт?..

Комиссар сделал вид, что внимательно рассматривает свои ботинки.

– Боюсь, что мы сейчас просто не в состоянии иметь полное представление о всех трудностях, с которым столкнулось ваше агентство. Это была большая трагедия. – Он вновь поднял глаза на отставного полицейского и пристально посмотрел ему в глаза. – Единственно, когда мы были уверены в его добрых намерениях, это когда он передал через вас свое предупреждение.

Секстон покачал головой, явно не согласный с такими выводами.

– Я не претендую на полное понимание всего происходящего, но одно мне ясно с полной очевидностью: судьба Гарри никого не интересует. Более того, как я теперь вижу, он подвергается ударам со всех сторон.

– Не совсем, мистер Блейк, – заметил американец, который только что вернулся из дома викария, где разговаривал по телефону. – Мы просто некоторое время разрешили ему погулять на свободе, пока у нас не появилась уверенность в нем.

– И даже в том случае, если ваши представления о нем были бы полностью положительными, он все равно должен был бы служить в качестве приманки, чтобы спровоцировать их. Я правильно понимаю ситуацию?

Американец улыбнулся, но несмотря на дружеское выражение лица его взгляд оставался холодным и жестким.

– Но вы уже только что сами ответили на этот вопрос. Позвольте мне лишь добавить, что наши люди следили за ним некоторое время. – Не делая никаких дополнительных комментариев к сказанному, он с некоторой бесцеремонностью неожиданно повернулся к комиссару. – Мы только что получили сообщение по телефону от вашего человека, комиссар. Я говорю об этом, чтобы вы были в курсе происходящего. Только что приземлился последний вертолет. Наконец-то генерал прибыл.

– Хорошо. Тогда я отдаю приказ, чтобы наши люди немедленно начинали.

– К тому же, вдоль всей границы поместья наблюдается определенная активность. Как я понимаю, армия Ганта двинулась на свои позиции. – Американец нахмурился и взглянул на часы. – Я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы я определенно знал, что их сегодняшняя ночная активность связана именно с прибытием госсекретаря Соединенных Штатов.

– Я думаю, что они сами расскажут нам об этом.

– Я бы поостерегся рассчитывать на это.

Комиссар не пытался возражать. Вместо этого он начал отдавать приказы окружавшим его офицерам. И только когда его люди отправились выполнять их, он повернулся к американцу.

– Я отправляюсь туда немедленно, прямо с началом штурма. Вы пойдете со мной?

– Непременно, – ответил, широко улыбаясь, американец. – Я не могу упустить такой случай.

– А вам, боюсь, придется остаться здесь, мистер Блейк, – заметил комиссар, исчезая в дверях храма. Американец, поглубже засунув руки в карманы пальто, направился за ним. В этот момент Секстон поймал его за рукав.

– Вы только что сказали, сэр, что кто-то из ваших людей следил за ним некоторое время? Вы не могли бы сказать, кто это был.

Американец рассмеялся.

– Это была девушка, Холли Майлс. Один из наших агентов. Мы отыскали ее в управлении внутренней службы, когда узнали, что она является дальней родственницей последней жены Ганта. Сейчас, я думаю, она там вместе со Стедменом.

Блейк остался одиноко стоять в опустевшем храме.