Чирикнул домофон. Кира вышла из подъезда и застыла, пока за нею медленно закрывалась дверь. Девушка смотрела поверх машины, на небо, и на её лице пока ещё недоверчиво расцветала улыбка… Одна. С незакрытыми глазами. Она всё глядела вдаль, с той же мечтательной улыбкой, и Тиму вдруг стало завидно, что она мечтает — и без него.

Он шагнул от машины.

— Кира!

Она беззвучно охнула и побежала к нему. А он — к ней.

… Сначала она влетела во взгляд его голубых глаз, потом в его расстёгнутую доху, как в местечко, предназначенное только для неё. То ли он поймал, то ли она первой обняла его… Не важно. Она просунула руки ему под мышками, в тепло, в уют, и они обнялись так, словно не чаяли больше увидеться. А потом он запахнул свою доху на её спине и покачался вместе с Кирой, смеясь её радости. И было так тепло — и от его смеха, и в самой этой дохе, а потом вспомнилось, что у неё есть такая же одёжка, как у него, и почему-то именно это стало важней всего на свете. Волк и волчица — подумалось.

— Живая, да?.. Ну и?.. Долго ещё там будете мотаться? — раздался из открытой машины сиплый и довольный голос, а потом высунулся и сам Леонтий, сияющий. — Время только тратить! Обед-то мимо проехал — пожрать не удалось! Поехали, что ль, обедать?

Тим выпустил Киру из объятий и подтолкнул к машине.

— Садись! Лёнь, со жратвой придётся подождать немного. Мы сначала ещё в одно место заедем.

— Куда ж это? — удивился старший брат Тима, затаскивая девушку к себе, на заднее сиденье.

— Кира, называй адрес, — сказал Тим и хлопнул дверцей. — Где живёшь?

Сердце Киры не успело оборваться, как он буднично добавил:

— Вещички свои заберёшь, какие понадобятся дома. Может, что на смену. Ну? Куда ехать?

Кира взглянула на верхнее зеркальце, радостно улыбнулась ему и своему отражению и назвала адрес. По дороге в себя прийти ей не давал Леонтий. Он в красках и жизнерадостно рассказывал о том, как пробил ломиком колёса её врагам — так и сказал смачно: «Врагам!» Кира даже испугалась за него. Потом девушка рассказывала всё, что произошло в съёмной квартире. По дороге Тим велел Леонтию позвонить тёте Соне, предупредить, что они все сильно запаздывают к обеду. Уже у дома Киры Тим сказал:

— Подниматься не будем. Вещички вниз стащишь — и домой. Не задерживайся. Родичам скажешь — потом всё объяснишь, когда позвонишь. Лады? Поторопись. А то Леонтий, когда голодный, зверь зверем.

— Ага, — радостно скалясь, подтвердил Леонтий.

Подбежав к домофону, Кира удивлённо и радостно взглянула на его панель: неужели она сейчас окажется в родительской квартире? Ой, а какой сегодня день недели? Четверг — вздохнула она. У мамы неполный рабочий день — значит, она дома. Нет только отца, он будет только к вечеру. Зато брат с сестрёнкой тоже дома… Она быстро отстукала привычную когда-то комбинацию цифр. Вызов звенел недолго. Далёкий, но такой родной голос спросил:

— Кто-о?

— Сова, открывай! Медведь пришёл! — выдала Кира старую шутку для своих.

— Кира! Дети, Кира пришла!

Девушка распахнула подъездную дверь, на пороге оглянулась. Стоявший около машины Тим кивнул ей. И она быстро вошла в подъезд.

В лифте чуть не подпрыгивала от нетерпения и всё удивлялась: неужели ничего больше не надо бояться? Неужели не будет вечной оглядки и натягивания на глаза хоть чего-то напоминающего повязку?

На своём этаже её встретили визгом и воплями, будто год не видели. Мама сразу скомандовала идти на кухню — обедать. Пришлось объяснить, что некогда обедать, потому что её ждут внизу. Скороговоркой сказала, что от спектрофобии вылечилась, но надо… Она замялась, но всё-таки сказала:

— Долечиваться надо. Вот внизу меня и ждут отвезти… ну… долечиваться.

— Врач?! — изумилась мама.

— Ну, он не совсем врач, — засмеялась Кира, мысленно примеряя слово «врач» к Тиму. — Скорее — целитель. Из неофициальных. В общем, я ещё некоторое время поотсутствую, а потом приеду и всё объясню. А пока мне надо собрать вещи.

И она пошла к своей комнате, сопровождаемая подпрыгивающими младшими и спешащей мамой, которая всё пыталась поговорить, где же всё-таки старшая собирается жить и какое время. А Кира что-то спутанно отвечала на её вопросы, а сама с недоумением думала, а почему же она назвала Тима «целителем»? Вроде ведь не он помог ей избавиться от зазеркального духа? Или она назвала его так, потому что, попадя в его дом, она смогла найти выход из положения? Из-за того его вопроса, спрашивала ли она зазеркального духа о своей проблеме?..

Но думать сейчас о страшном, когда ею владела самая настоящая эйфория, не хотелось. А тут ещё глазастая Светка радостно завизжала:

— Мама, а у Киры колечко новенькое!

— Кира?!

Девушка остановилась, перестав запихивать в большой пакет самые необходимые вещи, и вздохнула:

— Мама, можно, я чуть позже перезвоню и всё расскажу? Или — ещё лучше — приеду потом и всё-всё расскажу?

— «Можно», — проворчала мама. — Не можно, а нужно!

На выходе Кира всех расцеловала и побежала к лифту. Внизу, выйдя на улицу, задрала голову: народ столпился у окна и дружно замахал руками, когда увидел, что девушка смотрит на окно. Перестали прощаться, когда Тим взял сумки у Киры и сам, задрав голову, поднял руку в приветствии провожающим.

— Твои? — спросил он, улыбаясь.

— Угу, — тихонько подтвердила девушка, про себя ойкая: колечко на пальце видели, теперь будут спрашивать про Тима.

Леонтий забрал у Тима сумки и сунул их в багажник.

Машина с трудом проехала город — послеобеденное время! — и вырвалась на просторы пригорода. Пока ехали, говорили о будущей вечеринке, назначенной Тимом на субботу. Леонтий радовался, что теперь Кира может без боязни участвовать в этом небольшом празднике. А Кира слушала его, поддакивала, а сама ужасалась: она так давно не была на праздниках! Неужели теперь она сможет быть спокойной за себя в огромной толпе народа?