— Готово, — ответила Кира, задумчиво изучая список.

— Давай-давай, — сказала старушка, вытягивая список из-под её пальцев. — Я обещала, что Леонтия пошлю, так и заставлю его дело делать.

— Бабуля!! — хрипло заорал, приоткрыв дверь, Леонтий. — Долго ещё там париться будешь?! Выходи давай! Тёть Сонь!! Ща зайду и в охапку!!

— Ишь, орёт как, — неодобрительно и надменно (так, что Кира чуть не прыснула от смеха) сказала тётя Соня.

Кира проводила закупщиков до входной двери и вернулась в опустевший дом. Тима не было: он с утра встал на лыжи и ушёл на охоту. Вместо него старший брат объяснил, что у младшего такое утро как часть расписания — не может Тим уже без прогулки по лесу.

Странное ощущение — стоять у окна в опустевшем огромном доме. Смотреть на притихшие сугробы под низкими тёмно-серыми тучами. На прозрачно-нежное покрывало из мягкого снега поверх этих сугробов. И радоваться теплу хорошо протопленного дома — здесь, оказывается, не только батареи, но и печи-голландки на каждом этаже.

Постепенно улыбаясь, словно впадая в какой-то транс при виде нетронутого снега, Кира слабо вздохнула и развернулась. Итак, на время отсутствия хозяев она хозяйка дома и может бродить, где только вздумается. Естественно, по комнатам, свободным от зеркал.

Побродив немного по холлу, поднявшись на третий этаж и поблаженствовав рядом с живой зеленью в оранжерее, а потом снова спустившись, Кира пришла к странному выводу: несмотря на то что Тим живёт в этом доме не первый год, дом явно не обжит. Мебель — будто с распродажи или из комиссионки. Всё разное. Даже стулья — и то… Из нескольких в холле Кира нашла только пару из комплекта. То же и со всем остальным. Но тем не менее, в доме был бы уют, если бы хоть кто-то из его жильцов постарался придать интерьеру хоть капельку чего-то объединяющего. Например, размышляла Кира, в холле можно было бы сшить накидки на мебель из одной ткани — и получилось бы всё в одном стиле. Из ткани другого цвета — накидки для мебели в других помещениях. Тётя Соня явно не очень следила за уютом в доме, взяв на себя лишь ответственность за чистоту и порядок. И старую даму это устраивало. Как устраивало и братьев.

Она усмехнулась: «Кто я такая, чтобы вводить свои порядки там, где даже гостьей не являюсь?» Захватив книжку из библиотеки, вернулась в свою комнату, которая из всех гостевых единственная сразу выводила на лестницу в холл, и не выходила до появления постоянных жильцов.

С приездом тёти Сони и Леонтия пространство, доступное для Киры, расширилось, а приехавшие закупщики радовались своей затее, как малые дети: они придумали набрать огромных календарей с фотографиями цветов и фруктов и заклеили ими зеркала в столовой комнате и на кухне. Теперь Кира могла, если что, присоединиться к старушке в готовке или в мытье посуды… К обеду приехал и Тим. Его встретили накрытым столом: тётя Соня любила обезопасить себя и своё время полуфабрикатами, поэтому с утра наготовила всего, что можно было потом объединить и сварить или зажарить.

Тим был чем-то очень недоволен и велел брату сразу после обеда собираться вместе с ним ехать куда-то — на той же машине. На новшества в столовой комнате покрутил головой, и Кира сразу ссутулилась: скажет ещё, что из-за неё тут такие художества начались… Но Тим искоса глянул на счастливо «лыбившуюся» бандитскую рожу брата, на старушку, умилительно посматривающую на красивые картинки, и промолчал. На Киру он не смотрел, как будто её и не было за столом, а она вдруг даже повеселела: «Хоть злись, хоть не злись, но твоего старшего брата и тётю Соню я не только развлекла, но и осчастливила!»

Едва доели десерт — Тим уволок старшего брата за собой. А женщины на воле, без мужчин, вкусно поели сладкого пирога под чаёк и вволю же наговорились. Мытьё посуды много времени не заняло, и, когда она закончилась, Кира огляделась, чем бы ещё заняться. Первое, что пришло в голову, — библиотека. Тётя Соня после обеда, благо было теперь кому посуду помыть, прилегла отдохнуть. И Кира со спокойной душой отправилась в комнату с книгами — сообразить, как привести в порядок полки, на которых чего только ни было навалено!..

Таская книги и журналы с места на место, а время от времени заглядывая в книгу-другую и отрешаясь от всего, Кира запыхалась так, что вспотела. Пришлось пару раз сбегать наверх, умыться. Но библиотеку к приходу старшего почти привела в порядок. Подальше классику, поближе — откровенное чтиво. Классику Кира и сама достанет, когда понадобится, а вот книжки, явно почитываемые Леонтием, оставила на виду.

Леонтий, сморщившись в необидной гримаске озадаченности, осмотрел комнату, которую Кира домывала, и спросил:

— Те что? Делать неча?

— Не-е! — замотала встрёпанной головой Кира, улыбаясь. — Мне нравится здесь убираться. Я книги люблю.

— Брось! — решительно сказал Леонтий. — Пошли, покажу, где лыжи лежат. Тим уже лыжню проторил — ну и мы следом пойдём.

— А на меня лыжи будут? — удивилась Кира.

— А то! — самодовольно сказал Леонтий. — У нас тут есть на чём проехаться…

Комнату она всё-таки домыла под его ворчание, потом сбегала одеться — в драповое полупальто, при виде которого Леонтий снова поморщился, но на сей раз отмолчался, и повёл девушку в один из пристроев, где и обнаружилось и лыжное, и даже санное снаряжение. Нашли ботинки по ноге. Леонтий собственноручно помог Кире надеть лыжи, а потом, обворчав её трикотажную шапку, обмотал девушку громадным колючим шарфом, закрыв половину лица. Кира как представила, что над верхним краем шарфа только и моргают её глаза, так и зашлась в хохоте.