Внезапно сильный толчок привёл её в чувство. Она ощутила, что упала на что-то мягкое и пружинящее. Разлепив затуманенные глаза, поняла, что сидит на большой кочке. Стрекоза, широко расставив лапы, словно огромные штативы, опустилась в метре от неё. Она уставилась на девушку огромными выпуклыми экранами своих глаз. И вдруг её хоботок вытянулся и стал медленно ощупывать Настю.

– Убери от меня свои щупальца, тварь вымершая! – закричала Настя.

Но стрекоза продолжала скользить по ней хоботком. Маленькая присоска на его конце словно пыталась присосаться к телу девушки. Решив, что стрекозу интересует окровавленная одежда, девушка стянула с себя лохмотья топика, парео, потом, подумав, сняла и трусики. Таким образом она осталась совсем обнажённой. Но одежда стрекозу интересовала мало. Насте стало ясно, что монстру нужна её свежая кровь. Хоботок продолжал ощупывать её, скользя по окровавленной спине девушки. Самое противное, что иногда хоботок пытался захватить напрягшиеся от холода и боли вершинки груди. Настя с каждой секундой теряла силы и волю к сопротивлению, обречённо закрывая глаза.

Однако её мысль продолжала ещё работать, искать выход. Собрав остатки сил, девушка изловчилась и набросила платок на глаза-экраны. Стрекоза пошатнулась и взмыв в воздух, стала беспорядочно метаться над ней. Потом своим хоботом она стала пытаться свалить с кочки Настю. Хобот больно хлестал девушку, словно плетью.

И вдруг раздался свист распылителя. Стрекоза растаяла, пролившись влагой. К Насте бросился Сергеев.

– Одуванчик! Маленький мой! – заговорил он, набрасывая на неё свою рубашку, стоя по колено в болотной жиже. – Потерпи, потерпи, милая!

Его встревоженное лицо улыбалось счастливой открытой улыбкой, серые глаза купали Настю в каких-то необыкновенно тёплых лучах. Она с сомнением взглянула на него огромными тёмно-карими глазами в оправе густых длиннющих ресниц, потом улыбнулась и вдруг обняла его за шею тонкими исцарапанными руками. Ресницы смущённо вздрогнули, а губки приблизились к его губам. И Антон понял, что не желает больше разыгрывать строгого шефа. К чёрту капитана первого ранга! К чёрту службу времени! К чёрту дурацкую экспедицию, которая едва не стоила жизни его любимому одуванчику!

Он сначала робко и осторожно, словно боясь причинит боль, а потом настойчиво и смело коснулся её губ. Почувствовал, как вздрогнула девушка, как сильнее прижалась к его обнажённой груди, чуть раскрыв ротик, вздохнула и пропустила его язык сквозь свои губки.

– Настенька, прости меня! – после поцелуя, длившегося вечность, сказал Антон. – Из-за меня, по моей глупости с тобой всё время что-то случается…

– Капитан, - опуская глаза и краснея, прошептала она, - по правде сказать, я сама… я ведь часто не слушала, что вы… что ты мне говорил и…

– Идём, пора возвращаться, - с улыбкой перебил он.

Она засмеялась. Он удивлённо взглянул на неё.

– Ты забыл сказать: «Пора возвращаться, курсант Ковалёва!», - подражая его голосу, заметила она.

– Ах, ты! Моя курсант Ковалёва, - усмехнулся он.

И вдруг, пряча улыбку, сказал:

– Теперь я буду звать тебя мой любимый одуванчик… Необыкновенный, из мелового периода…

Их губы вновь встретились. Взяв её на руки, Антон понёс Анастасию по болоту.

Когда они вернулись к капсуле, он обработал ускорителем заживления её ранки, через два часа они совершенно исчезли. Пришлось вколоть сыворотку, чтобы исключить заражение и возможных паразитов.

– Хм, твоей одежды нет, - он задумался, - преобразовывать не из чего… У тебя не осталось даже ни ленточки?

– Нет, - она смутилась, - мне бы хотя бы… трусики…

– О, в таком случае вполне подойдёт мой носовой платок, - засмеялся он.

Она, сверкнув глазками, шутливо хлопнула его по щеке. Он поймал её ладошку и поднёс к губам.

И вдруг они оба поняли, что их давнее чувство друг к другу, которое они прятали даже каждый от самого себя, должно перерасти в нечто новое, прекрасное, как сама земля. Им не нужны были слова. В такие минуты люди понимают друг друга без слов. Заглянув в глаза Насте, Антон прочитал в них согласие.

Он стал целовать её. Они оба с каждой секундой всё больше отдавались своим чувствам. Внезапно маленькая ладошка Насти легла на его губы, и девушка смущённо прошептала:

– Антон, я… Ну, понимаешь, я ещё никогда…

Она не договорила, он с улыбкой перебил её:

– Я знаю, что ты девочка.

– Но… как ты узнал? – краснея, спросила Настя.

– Курсант Ковалёва, - он улыбнулся опять, - это было видно с самой первой минуты нашего знакомства. Я не могу объяснить. Просто видно и всё… Но особенно вчерашний случай с любовью динозавров… Это окончательно меня убедило. В тебе стыдливость пересилила учёного…

Они были в капсуле. Антон, полностью откинув сиденья, устроил удобное ложе. Его пушистый одуванчик в своей первозданной красоте, маленькая и хрупкая, как Дюймовочка из сказки, лежала перед ним. Он вдыхал весенний запах её волос, скользя по ней губами, наслаждался шёлком нежной кожи. Обцеловал каждый миллиметр дивных форм, спустился к крошечным пальчикам на ножках. Он так мечтал о них! Ещё когда не видел её босую, всё время представлял эти узенькие розовые, как у ребёнка, пяточки, и необыкновенно изящные пальчики. А вчера, накладывая ей пластырь, едва удержался, чтобы не припасть к ним и не осыпать поцелуями.