В комнате — размером с небольшой зал, похожий на диспетчерскую оживленного аэропорта, — сидели остальные брокеры, занимающиеся ценными бумагами и облигациями, окруженные помощниками, бухгалтерами, секретарями. Все были заняты операциями с деньгами банка — одалживали, занимали, вкладывали, продавали, вкладывали вновь.

Позади брокеров несколько финансовых контролеров работали за большими, более роскошными столами.

Брокеры и контролеры сидели лицом к огромному табло во всю длину центра, показывавшему цены, процентные ставки и другую информацию. Цифры на табло постоянно менялись.

Недалеко от того места, где стоял Алекс, поднялся брокер, занимавшийся облигациями, и громко объявил:

— «Форд» и Объединенный профсоюз рабочих автомобильной промышленности только что объявили о заключении двухлетнего контракта.

Несколько других брокеров потянулись к телефонам. Важные новости в области промышленности и политики, которые могли быстро сказаться на стоимости ценных бумаг, всегда тотчас объявлялись во всеуслышание первым, кто их узнавал.

Секунду спустя зеленый свет над табло погас, и его сменил мерцающий желтый сигнал. Он предостерегал брокеров — все сделки следовало приостановить, так как в результате договора, заключенного в автомобильной промышленности, могут появиться новые цены. Мерцающий красный сигнал использовался редко и служил предупреждением о катастрофических изменениях.

И все же стол брокера, который занимался денежными операциями и за которым наблюдал Алекс, был осью всей деятельности банка.

Федеральные правила требовали, чтобы семнадцать с половиной процентов вкладов имелись в банке в наличии. Наказания за невыполнение этих правил были суровыми. Однако наличие в банке больших сумм хотя бы в течение дня тоже говорило о плохом ведении дел.

Поэтому банки постоянно учитывали, сколько поступило денег и сколько ушло. Отделение главного кассира, подобно доктору, держащему руку на пульсе больного, все время следило за потоком денег. Если депозиты в банке, таком как «Ферст меркантайл Америкен», были больше, чем предполагалось, банк — через денежного брокера — выгодно ссужал лишние средства другим банкам, у которых могло недоставать денег. И в свою очередь, если клиенты снимали со счетов необычно много, «ФМА» брал деньги в долг.

Ситуация в банке менялась каждый час: банк, ссужавший деньги утром, мог брать в долг днем и вновь ссужать в конце рабочего дня. Таким образом крупный банк мог оборачивать больше миллиарда долларов в день.

Два обстоятельства следует добавить — и это часто делают, говоря о банковской системе. Во-первых, банки, как правило, больше гонятся за собственными прибылями, чем за прибылью для клиентов. Во-вторых, банки значительно лучше обеспечивают себя, чем посторонних, доверивших им свои деньги.

Присутствие Алекса Вандерворта в центре денежных операций объяснялось частично желанием самому увидеть, как обстоит дело с денежным потоком, что он делал часто, а частично намерением обсудить то, что произошло в банке за последние недели и что крайне огорчило его.

С ним был Том Строган, старший вице-президент, являвшийся также членом комитета по денежной политике «ФМА». Кабинет Строгана находился рядом. Он вошел в центр денежных операций вместе с Алексом. Это был тот молодой человек, который в январе противился сокращению финансирования «Форум-Ист», а теперь приветствовал предоставление ссуды «Супранэшнл корпорейшн».

Сейчас они обсуждали «Супранэшнл».

— Ты чересчур волнуешься, Алекс, — настаивал Том Строган. — Вдобавок ссуда «СуНатКо» не представляет никакого риска, а польза нам от этого будет. В этом я убежден.

Алекс нетерпеливо произнес:

— Полного отсутствия риска не бывает. Но даже если это так, то я не столько озабочен «Супранэшнл», сколько тем, что нам придется перекрыть финансирование в других местах.

Оба знали, о чем говорит Алекс. Список предложений, составленный Роско Хейвордом с одобрения президента банка Джерома Паттертона, был роздан членам комитета по денежной политике несколько дней назад. Дать «Супранэшнл» кредит в пятьдесят миллионов долларов можно было, лишь резко сократив количество небольших ссуд, выдачу закладных под дома и финансирование муниципальных нужд.

— Если ссуда пройдет и мы сделаем эти сокращения, — возразил Том Строган, — то они будут лишь временными. Через три месяца, возможно меньше, мы сможем вернуться к прежнему уровню финансирования.

— Может, ты в это и веришь, Том, а я нет.

Алекс был не в духе ещё до прихода сюда. Теперь же разговор с молодым Строганом расстроил его ещё больше.

Предложения Хейворда и Паттертона говорили об обратном — Алекс не только так думал, ему это подсказывал инстинкт финансиста. Не правильно, считал он, направлять столь значительный фонд банка на одну промышленную ссуду в ущерб обслуживанию людей, хотя финансирование промышленности и приносит гораздо большие доходы. Но даже с чисто деловой точки зрения сумма, которую банк предоставлял «Супранэшнл» — через дочерние компании «СуНатКо» — настораживала его.

Он выяснил, что эту точку зрения не разделяет никто. Все остальные в верхнем эшелоне банка были счастливы новой связью с «Супранэшнл», и Роско Хейворд получал многочисленные поздравления за то, что договорился об этом. Тем не менее беспокойство не покидало Алекса, хоть он и не мог сказать почему. Безусловно, «Супранэшнл» в плане финансовом казалась в полном порядке: данные о её балансе свидетельствовали, что гигантский конгломерат просто излучает надежность. Да и престиж «СуНатКо» стоял в одном ряду с такими компаниями, как «Дженерал моторс», «Ай-Би-Эм», «Эксон», «Дюпон» и «Ю. Эс. стил».