Еще одна проблема возникла в связи с тем, что толпа, запрудившая центр зала, мешала другим клиентам подойти к кассирам. Эдвина заметила, что несколько человек сокрушенно смотрят на царящую в зале давку. На её глазах некоторые из них не выдержали и ушли.

А в банке кое-кто из толпы заводил разговоры с кассирами, и те, поскольку из-за свалки им нечего было делать, вовлекались в беседу.

Двое помощников управляющего вышли в зал, чтобы как-то упорядочить поток людей и освободить немного места перед кассами. Большого успеха они не добились.

Но никакой враждебности по-прежнему не было заметно. Все, к кому теперь уже в переполненном банке обращались сотрудники, отвечали вежливо и с улыбкой. Такое впечатление, подумала Эдвина, будто всем им предварительно наказали вести себя пристойно.

Она решила, что настало время ей самой вмешаться. Эдвина сошла с возвышения и, выйдя из огороженного служебного пространства, с трудом протолкалась сквозь бурлившую толпу к главному входу. Подозвав двух охранников, которые локтями проложили себе путь к ней, она приказала:

— В банке достаточно народу. Остальных держите снаружи и впускайте понемногу, по мере того как отсюда будут выходить. Конечно, наших постоянных клиентов пропускайте, если они появятся.

Старший из двух охранников наклонился к Эдвине, чтобы она его услышала.

— Это будет непросто, миссис Д'Орси. Кого-то из клиентов мы узнаем, ну а большинство — нет. Мы же тут все время меняемся — откуда нам их всех знать.

— И ещё одно, — вставил другой охранник, — когда кто-нибудь подъезжает, эти снаружи начинают орать: «Назад, в очередь!» Так что, если мы кого будем пропускать, они могут взбунтоваться.

— Никакого бунта не будет, — заверила его Эдвина. — Просто надо постараться — и все.

Отвернувшись от них, Эдвина заговорила с несколькими людьми из очереди. Но из-за шума вокруг её не было слышно, и она повысила голос:

— Я — управляющий банком. Кто-нибудь может мне сказать, почему вы все пришли сюда именно сегодня?

— Мы открываем счета, — сказала женщина с ребенком. И хихикнула. — В этом же нет ничего плохого?

— Вы же сами, ребята, рекламу даете, — вторгся другой голос. — Любой мелочи достаточно, чтобы открыть счет, — так там говорится.

— Это верно, — ответила Эдвина, — в банке действительно такие правила. Но должна же быть причина, почему вы все явились сюда одновременно.

— Нетрудно догадаться, — вмешался в разговор престарелый, смертельно бледный человек, — мы все из «Форум-Ист».

Более молодой голос добавил:

— Или хотим там жить.

— Это все равно не объясняет… — начала Эдвина.

— Может, я смогу объяснить, мэм. — Благопристойного на вид немолодого черного мужчину выпихнули из толпы.

— Пожалуйста.

В этот момент Эдвина заметила рядом нового человека. Повернувшись, чтобы лучше его рассмотреть, она поняла, что это Нолан Уэйнрайт. Тем временем к главному входу в помощь первым двум охранникам подошли ещё несколько. Эдвина вопросительно посмотрела на начальника охраны.

— Продолжайте, — посоветовал он ей. — У вас хорошо получается.

Человек, которого выпихнули из толпы, произнес:

— Доброе утро, мэм. Я не знал, что среди управляющих банками есть женщины.

— Ну вот видите, есть, — сказала Эдвина. — И будет ещё больше. Я надеюсь, вы верите в равенство женщин, мистер..?

— Оринда. Сет Оринда, мэм. И я, конечно, в это верю, но кроме того, и во многие другие вещи.

— И одна из этих вещей побудила вас прийти сюда сегодня?

— В некотором роде вы правы.

— Что же это?

— Я думаю, вы знаете, что все мы из «Форум-Ист».

— Мне уже сказали об этом.

— То, что мы сейчас делаем, может быть названо актом надежды.

Хорошо одетый собеседник тщательно выговаривал слова. Они были явно написаны и отрепетированы. Больше людей придвинулось поближе, разговоры стали стихать — люди слушали. Оринда продолжал:

— Этот банк, как было заявлено, не имеет средств, чтобы продолжать строительство «Форум-Ист». Во всяком случае, банк сократил свое участие в кредитовании наполовину, и некоторые из нас думают, что вторую половину отрубят тоже в том случае, если кто-нибудь не ударит в набат или не предпримет что-нибудь.

— Что-нибудь предпринять, насколько я понимаю, означает остановить деятельность целого отделения банка, — резко произнесла Эдвина. Она заметила несколько новых лиц в толпе, открытые блокноты и прыгающие карандаши. И сообразила, что появились журналисты.