— А каково ваше суждение, господин судья, после того как вы выслушали обе стороны? — спросил Бретт.

— Извините. — Судья приложил руку ко рту, стараясь подавить зевоту. — Мне на какое-то время показалось, что я в суде. — Он покачал головой с наигранной торжественностью. — Прошу прощения, но не в моей привычке выносить приговоры во время уик-энда.

— И вы абсолютно правы, — произнесла Ровина. Она дотронулась до руки Адама, одновременно слегка погладив ее. Когда он повернулся к ней, она едва слышно спросила:

— Не хотите со мной поплавать?

Они отвязали от мостков одну из лодок Хэнка Крейзела с подвесным двигателем; Адам запустил его, и лодка не спеша поплыла. Отъехав мили на четыре в восточном направлении и еще отчетливо видя берег, поросший высокими раскидистыми деревьями, Адам выключил мотор, и лодка закачалась на голубой, прозрачной воде. Несколько одиноких лодок появилось и быстро исчезло из виду. Был полдень. Солнце стояло высоко, пьянящий воздух навевал дремоту. Прежде чем сесть в лодку, Ровина надела купальник в леопардовых пятнах, еще больше обнаживший ее фигуру, подчеркивая шелковистость нежной черной кожи. Адам был в плавках. Когда мотор замолк, Адам раскурил две сигареты — для себя и для нее. Они сидели рядом на подушках и курили.

— М-м, — произнесла Ровина. — До чего же хорошо!.. — Она запрокинула голову и, ослепленная ярким солнцем и озерной гладью, закрыла глаза. Губы ее были приоткрыты.

Адам лениво выпустил колечко дыма.

— Это называется уйти от всего. — Голос его почему-то звучал нетвердо.

— Мне это знакомо. Но случается не часто. И пролетает как миг, — с неожиданной серьезностью тихо сказала Ровина.

Адам повернулся к ней. Инстинкт подсказывал, что она откликнется, если он ее коснется. Однако он не был уверен и колебался.

Словно разгадав его намерение, Ровина негромко рассмеялась.

— А вы не забыли, что мы собирались поплавать? — проговорила она, бросая в воду сигарету.

Она стремительно поднялась и прыгнула через борт в воду. Перед глазами Адама промелькнуло ее стройное темное тело, длинноногое и прямое, как стрела. Резкий всплеск — и она ушла под воду. Лодка слегка качнулась.

Немного помедлив, Адам нырнул за ней следом. После солнечного зноя вода показалась холодной как лед. С трудом переводя дыхание и дрожа от холода, он всплыл на поверхность и оглянулся.

— Эй! Я здесь! — крикнула Ровина и рассмеялась. Она ушла под воду и снова появилась на поверхности — с головы и с лица ее стекала вода. — Ну, разве не прелесть?

— Я поделюсь своими впечатлениями, когда у меня восстановится кровообращение.

— Надо разогреть вам кровь, Адам. Я поплыла к берегу. Вы тоже?

— Наверное. Только нельзя бросать лодку Хэнка.

— Тогда подгоните ее поближе. — И широкими гребками Ровина поплыла к берегу, крикнув напоследок: — Если только вы не боитесь остаться со мной наедине.

Таща за собой лодку, Адам медленно поплыл к берегу. Он втащил лодку на берег и направился к Ровине, которая, закинув руки за голову, уже лежала на песке. За пляжем, в тени деревьев, спрятался «коттедж» — ставни на его окнах были закрыты, вокруг не было ни души.

— Раз уж вы затронули эту тему, — сказал Адам, — то сейчас я больше всего боюсь, что нам кто-нибудь помешает. — Он тоже вытянулся на песке — уже много месяцев он не чувствовал себя таким раскованным.

— Вы ведь меня не знаете.

— Вы пробудили во мне некоторые инстинкты. — Он оперся на локоть и, еще раз убедившись в том, что женщина рядом с ним действительно умопомрачительно хороша и он не обманулся в своем первом впечатлении несколько часов назад, добавил: — И один из них — любопытство.

— Я всего-навсего одна из тех, кого Хэнк Крейзел приглашает к себе на уик-энды, чтобы развлекать гостей. И если это вас интересует, могу добавить, что нанимает он нас только для этого. А у вас были на этот счет другие мысли?

— Да.

Ровина засмеялась своим мягким смехом.

— Знаю, что да. Просто вы отличаетесь от большинства мужчин тем, что они лгут и говорят «нет».

— Ну, а в другие дни, не в уик-энды, что вы делаете?

— Преподаю в средней школе, — сказала Ровина и осеклась. — Черт возьми! Я же не хотела вам это говорить.

— Тогда мы квиты, — рассмеялся Адам. — Я тоже не собирался кое-чего вам говорить.

— А именно?

— Впервые в жизни я понял, что значит: «Черное — это красиво», — тихо произнес Адам.