Изувеченного рабочего между тем унесли на носилках — он еще какое-то время продолжал кричать, пока не успокоился под действием морфия, который впрыснула ему сестра, срочно вызванная из медицинского пункта при заводе. Она наложила на разможженную руку временную повязку; когда она выпрямилась и пошла рядом с носилками к выходу, где уже ждала «скорая помощь», белый халат ее оказался весь в пятнах крови.

Никто из рабочих не смотрел на Ролли.

Через несколько минут, во время обеденного перерыва, Фрэнк Паркленд и человек, отвечающий за технику безопасности, учинили допрос очевидцам. Здесь же был и представитель профсоюза.

— Как же все это произошло? — спрашивали они. Но никто толком ничего не знал. А те, кто мог бы знать, утверждали, что в тот самый момент они смотрели в другую сторону.

— Что-то тут не так, — сказал Паркленд, глядя в упор на Ролли Найта. — Кто-то наверняка должен был видеть.

— А кто нажал на кнопку? — спросил человек, отвечающий за технику безопасности.

Ответа не последовало. Рабочие лишь смущенно переступали с ноги на ногу, глядя куда-то в сторону.

— И все же кто-то это сделал, — сказал Фрэнк Паркленд. — Кто же?

Снова молчание.

Тогда заговорил монтажник-крановщик. Казалось, он за это время постарел и поседел, от пота его короткие волосы прилипли к коже.

— Наверно, это сделал я. Должно быть, я нажал на кнопку, и двигатель опустился. — И еле слышно добавил: — Я думал, малый уже вытащил руки.

— Это действительно так? Или ты кого-то покрываешь? — Паркленд снова проницательно посмотрел на Ролли Найта.

— Да, так. — В голосе рабочего-крановщика звучала уверенность. Он поднял голову, и взгляд его встретился с глазами мастера. — Ничего не поделаешь — несчастный случай. Мне очень жаль.

— Еще бы не жаль, — сказал человек, отвечающий за технику безопасности. — Это стоило парню руки. А кроме того, посмотри сюда! — И он указал на доску, где значилось:

— А теперь придется все начинать с нуля, — с горечью продолжал он. Судя по всему, именно это было для него главным.

После того, что сказал крановщик, напряженная атмосфера в цехе несколько разрядилась.

— А что ему теперь будет? — спросил кто-то.

— Раз это несчастный случай, то и наказывать некого, — сказал представитель профсоюза. И добавил, обращаясь к Паркленду и человеку, отвечающему за технику безопасности: — Но условия работы на этом участке явно не отвечают требованиям безопасности. Надо принять срочные меры, а то мы запретим людям здесь работать.

— Да не горячись ты так, — попробовал его успокоить Паркленд. — Это еще надо доказать.

— Ведь когда утром вылезаешь из постели, это тоже небезопасно, — заметил человек, отвечающий за технику безопасности. — Особенно если вылезать закрыв глаза. — Он бросил сердитый взгляд на крановщика, и вся тройка, продолжая препираться, двинулась прочь от конвейера.

Все, кого расспрашивали, вернулись на свои рабочие места; пострадавшего рабочего заменили другим, который страшно нервничал, опасаясь, как бы ему тоже не придавило руки.

С тех пор, хотя Ролли Найту не сказали ни слова, никто больше ему не докучал. И он знал почему. Хотя люди, находившиеся поблизости, и утверждали, что ничего не видели, они прекрасно понимали, что произошло, поэтому за Ролли утвердилась репутация человека, с которым лучше не связываться.

Сначала от одного вида раздавленной, окровавленной руки своего мучителя Ролли тоже стало жутко, и его чуть не стошнило. Но как только изувеченного рабочего унесли, сразу притупилась и острота происшедшего, а так как подолгу о чем-либо размышлять было не в характере Ролли, уже на следующий рабочий день — а между этими двумя днями был уик-энд — он считал происшествие для себя исчерпанным. Впрочем, так оно и было. Последствий Ролли не боялся. Он чувствовал, что, каковы бы ни были законы джунглей, с точки зрения примитивной справедливости правда на его стороне, — понимали это и другие, включая монтажника-крановщика, который выгородил его.

Однако это происшествие имело и другие последствия.

Когда кто-то оказывается в центре внимания, о нем все начинают говорить, и вот по заводу уже поползли слухи о том, что у Ролли была судимость. Но это ему нисколько не повредило — скорее наоборот: по крайней мере молодежь стала смотреть на Ролли как на героя.

— Говорят, ты отбарабанил большой срок? — обратился к нему один девятнадцатилетний парнишка. — Ну, и ты, конечно, заставил этих белых свиней побегать, прежде чем они сцапали тебя, да?

Другой спросил:

— Ты, наверное, оружие с собой носишь?

Хотя Ролли знал, что многие рабочие на заводе не расстаются с оружием под предлогом защиты от нападений в туалетах или на стоянках автомашин, сам он оружия не носил, понимая, какой при его судимостях он может получить срок, если это обнаружат. Но сейчас он лишь произнес:

— Не морочь мне голову, малыш.

Скоро тем не менее пополз слушок о том, что, мол, этот малый, Найт, всегда ходит вооруженный. Это снискало Ролли еще большее уважение у молодежи.