Таковы основные противоречия, пронизывающие книгу «Народ». Они отражают противоречия в самом историческом мировоззрении ее автора, великого народолюбца, озабоченного судьбами своего народа.

Оценивая это произведение Мишле, его слабые стороны – несостоятельность предложенных автором решений социального вопроса, которые были обусловлены мелкобуржуазным характером его мышления, не позволившим ему разобраться в общественных отношениях его времени, нельзя, однако, не воздать должное сильным сторонам книги. Страстный республиканец, вложивший в эту книгу самого себя, со всем своим демократическим пылом и революционно-патриотическим пафосом, Мишле, показав глубокое понимание классовых противоречий, без колебаний стал на сторону трудящихся масс. Пером романиста он описал их нравственные преимущества, дал яркую картину их жизни, полной всевозможных тягот. Он заклеймил всякие колонизаторские предприятия и преступное истребление целых племен и народов «цивилизованными» европейцами, в том числе и французскую войну в Алжире. Это придает его книге о народе непреходящую ценность.

Но книга эта отнюдь не была конечным этапом в творчестве Мишле. Мысль о единении с народом, о том, что можно для него сделать, продолжала быть предметом его нескончаемых раздумий и забот. Выход этим теснившимся в его голове мыслям и планам Мишле давал в своих лекциях. Но уже 2 января 1848 г. курс, который он читал в Коллеж де Франс и который посвящен был социальному обновлению и революции, был по приказу министра приостановлен. Разразившаяся в феврале революция перечеркнула этот запрет, и 6 марта Мишле и Кине в торжественной обстановке возобновили чтение своих курсов.

Мишле приветствовал эту революцию как исполнение своих заветных чаяний. Он радостно отмечал рост революционного движения во всех странах Европы, даже в Англии, где в это время происходил бурный подъем чартизма. Но Мишле, «знавший одной лишь думы власть», думы о демократическом единстве народа, испуган был выступлениями пролетариата. Июньские дни 1848 г. привели Мишле в полное душевное смятение. 27 февраля 1849 г. он отмечает в своем дневнике: «Ужасная ночь 24 июня после яркого света и великих февральских надежд была для меня сильнейшим ударом в сердце… Подавленный, мрачный и печальный, я вернулся к повседневной работе над моими историческими повествованиями». [359]

Поражение рабочего класса в июньские дни привело к спаду революции, наступила полоса реакции. Уже в феврале 1851 г. слушатели Мишле, устраивают шумные манифестации, враждебные Луи-Наполеону, в связи с чем в марте, как сообщает администратор Коллеж де Франс министру, появляется приказ, запрещающий Мишле дальнейшее чтение курса. Государственный переворот 2 декабря 1851 г., положивший конец Второй республике, тяжело отразился и на личной судьбе Мишле: за отказ принести присягу Луи-Наполеону, которая требовалась от государственных служащих, он был уволен из Архива и лишен кафедры вместе с Кине и Мицкевичем – на этот раз окончательно. Следует отметить, что Мишле считал себя вместе со всем «образованным классом» ответственным за крушение республики. 19 мая 1852 г. он записывает в своем дневнике следующее: «Я осуждаю себя за 2 декабря, я вменяю его в вину не только себе, но и всему «образованному» классу, всей пишущей и ораторствующей братии, прессе и парламенту. Мы ничего не сделали для народа и за это расплачиваемся. Вступим же, если можно, на лучший путь». [360]

В этот период своей жизни, полный горьких разочарований и потрясений, Мишле закончил свой давно начатый труд «История революции» («L'Histoire de la R'evolution»), где он снова попытался дать выход своим демократическим и патриотическим чувствам. В изданных в 1847–1853 гг. томах «Истории революции» он уже больше не идеализирует средневековье: с ним он покончил еще в книге «Народ», в конце которой писал: «…Средним векам, которым я посвятил свою жизнь, чье трогательное, но бессильное вдохновение я воспроизводил в своих исторических трудах, я должен сказать:,Назад!». Ведь теперь нечистые руки вытаскивают их из могилы и кладут нам под ноги, словно камень, чтобы заставить нас споткнуться на нашем пути к будущему».

Оставшись не у дел и всецело отдавшись литературе, Мишле создает целый ряд произведений, посвященных природе («Птицы», «Насекомые». «Море» и др.), не имеющих непосредственного отношения к истории, но исполненных юношеского вдохновения и лирического восхищения природой. К этому же времени относятся и труды, касающиеся семейной жизни и вопросов воспитания, которые Мишле решает в духе Руссо и Песталоцци («Дети»). Семья, отечество, природа – вот итог размышлений Мишле о назначении человека.

Одна из лучших работ Мишле – его «История революции». Историк, по мнению Мишле, должен находить истинное и прекрасное во всех партиях, течениях, которые с исторической необходимостью сменяли друг друга; он не должен быть бесстрастным летописцем, регистратором событий. Свой взгляд на роль историка Мишле четко сформулировал в книге «Народ»: «Согласно Тьерри, история есть повествование, согласно Гизо – анализ; я же назвал ее воссозданием истины». Мишле был непревзойденным мастером вживания, «вчувствования» в историю, и поэтому его «История революции» больше похожа на поэтическое произведение, чем на историческое исследование. Но и в этом труде Мишле дума о пароде на первом месте. Все доброе в революции, по его мнению, исходит от народа, все дурное – от интеллигентов-честолюбцев. Мишле вменяет себе в заслугу, что он не восхваляет ни Людовика XVI, ни Робеспьера. Революция, по его словам, – чисто народная история, низринувшая всех идолов и оставившая только одного героя – бессмертный народ.

В этом же ряду талантливых произведений историка-поэта находится построенная на материалах судебных процессов и архивов инквизиции знаменитая «Ведьма» («La Sorci`ere») – яростный обвинительный акт против церкви, и не менее известная, совершенно исключительная по силе художественной передачи «Жанна д'Арк», где опять в центре сострадание к Франции, подвиг, самопожертвование и героизм французского народа.

Когда в 1867 г. был закончен последний, XVII том «Истории Франции» («L'Histoire de France»), то вместе с семью томами «Истории революции» это составило 24 тома. Капитальный труд, которому Мишле посвятил всю свою жизнь, был наконец завершен. Однако истории современной ему эпохи там нет. В дальнейшем Мишле решил продолжить «Историю революции», написал еще три тома «Истории XIX веска» («L'Histoire du XIX si`ecle»), доведя ее до 1815 г.; но третий том вышел уже после его смерти.

Изучение утопических систем Бабефа, Сен-Симона, Фурье н других не прошло для Мишле бесследно: напротив, оно заставило его пересмотреть некоторые заветные мысли. Это относится прежде всего к вопросу о частной собственности. Учения великих утопистов поколебали уверенность Мишле в абсолютной благотворности института частной собственности. Размышляя над причинами крушения Первой республики, Мишле под влиянием новых умонастроений, навеянных великими утопистами, ив первую очередь Бабефом, пришел к мысли, что вожди французской революции 1789 г., не решившись поколебать строй частной собственности, обрекли Первую республику на гибель. «Первая революция, – констатирует наш историк. – …не была социальной, она не решила коренного вопроса о земле. Прославленные вожди революции, столь решительные в отношении других вопросов, оставили собственность неприкосновенной. К чему это привело? К тому, что в грандиозной и стремительной распродаже национальных имуществ… крестьянин не мог не только приобрести землю, но даже сохранить свою. Она переходила к ростовщикам. В результате на развалинах дворянской тирании возникла финансовая тирания, созданная невинными и чистыми руками искренних друзей свободы». [361]